вс 20 октября 02:11
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Космос с зубчиками

Космос с зубчиками

После каждого полета в космос я посылал в Звездный городок письмо с марками

[b]Еще до полета Гагарина – с первого спутника, с Белки и Стрелки, Чернушки и Лайки, многие филателисты начали собирать «космос». Во-первых, подчиняясь волне всеобщего воодушевления, а во-вторых, стало что собирать. А после того как Юрий Алексеевич слетал и вернулся, «космические» разделы в коллекциях стали почти обязательными.[/b] Мой папа не был исключением. Ну и я, конечно, тоже. Я же был при нем. Вообще, папа был большой, а я маленький. Он был красивый и умный, а я только красивый. Хотя не без способностей. Во всяком случае, писать я научился в пять с небольшим лет, и это очень пригодилось в наших занятиях филателией. Сколько помню, идея все-таки принадлежала мне. Сидя рядом с отцом и перекладывая в кляссере марки с одной страницы на другую, я пролепетал что-то вроде того, что хорошо бы иметь не просто марки, а марки, побывавшие в руках у космонавтов. Отец покосился на меня и ничего не сказал. Но на ус намотал, хотя усов и не носил. Много-много позже я узнал, что именно так поступал Штирлиц в общении с Шелленбергом. В версии Юлиана Семенова. Подбрасывал идейку и ждал, когда начальство выдаст ее за свою. Тактика такая была, приемчик. Но я-то был чист и невинен! К чести отца, он чужих, пусть школьнику, идей себе не присваивал. Несколько дней спустя он призвал меня к себе, усадил за стол, дал ручку, бумагу, и сказал: «Помнишь, ты говорил о марках из рук космонавтов? Молодец. Хорошо придумал. Пиши!» И начал диктовать, а я, соответственно, выводить неловкими каракулями: «Дорогая тетя Валя Терешкова! Поздравляю вас с возвращением на Землю. Мы очень за вас волновались. Я собираю марки. Пожалуйста, подпишите марки, которые я кладу в этот конверт. И конверт с обратным адресом тоже кладу. Когда я вырасту, я тоже буду космонавтом. Как вы и дядя Юра Гагарин». И подпись: «Сережа Борисов, 6 лет». Отец заклеил конверт и написал адрес. Куда должно было отправиться письмо – не знаю. Тогда еще Звездного городка не было. А когда о нем стали говорить, то писалось просто: «СССР. Звездный городок. Георгию Береговому». С Береговым это я для примера… Опять же не помню, сколько мы ждали ответа на первое письмо. У меня, мальчишки, были и другие увлечения, так что время летело быстро. Но потом пришло извещение, что Сергею Борисову надлежит явиться на почту и забрать письмо на предъявителя. Предъявить мне было нечего – только отца. Вот мы и отправились. Письмо, которое нам вручили, взглянув с любопытством и уважением, было из простой бумаги со штампиком «Почта летчиков-космонавтов СССР». А внутри были марки, как сказал отец: «С автографами». Я тогда еще такого слова не знал, я же говорю: маленький был, а папа – умный, потому что взрослый. Когда шли домой, отец рассказывал, что творилось в Москве, когда по ней ехал Гагарин. Праздник был такой, что и сравнить не с чем. Разве что с Днем Победы. Такая же радость и почему-то – слезы. С тех пор и повелось: полет – письмо, полет – письмо. Тогда марки с портретами космонавтов без задержки выпускались в течение месяца от силы. И что любопытно, никогда письма мои не оставались без ответа. Кроме единственного случая: Гагарину я писал – и ничего. Но папа сказал: Юрию Алексеевичу со всего мира пишут, он такой человек, занятой очень, вот ему и некогда тебе ответить. Но придет время – ответит обязательно. А потом Гагарин погиб… Я уже в школу ходил, в третий класс, а плакал, как ребенок. К середине семидесятых годов в нашей коллекции были марки с автографами всех космонавтов. Кроме Гагарина и тех двоих, Добровольского и Пацаева, что сгорели заживо при приземлении. Третий из экипажа, Владислав Волков, тоже погиб, но марка с его росчерком у меня была. И автограф Комарова был. Они уже летали в космос и погибли после того, как подписали марки мальчишке из Зеленограда. А потом произошло странное. Горели мы с отцом, горели и вдруг потухли. Коллекция наша, в которой было уже больше 5 тысяч марок и сотни открыток, вдруг перестала нас интересовать. Почему так случилось, объяснить не могу. Тогда же я перестал отправлять письма с марками в Звездный городок. Может, оттого, что неловко както было писать «Сережа Борисов». Мне в институт скоро поступать, я уже бреюсь раз в неделю, ну какой я Сережа? Сергей Юрьевич! А может, была какая иная причина. Не помню. Не буду врать. Но иногда или я, или отец включали настольную лампу и раскладывали кляссеры с марками. Я смотрел на их «космическое» многоцветье – с зубчиками и без, перелистывал страницы и думал: вот же как получилось – не быть мне космонавтом. А ведь обещал! Дяде Саше и дяде Толе, и тете Вале, и дяде Жоре… Становилось грустно. Я откладывал лупу, пинцет, снимал очки и убирал альбомы с марками. На десятках из которых – автографы первых космонавтов Советского Союза.

Новости СМИ2

Никита Миронов  

Смелых становится все больше

Екатерина Рощина

Елки, гирлянды и мыши: новогоднее безумие стартовало

Елена Булова

Штрафовать или не штрафовать — вот в чем вопрос

Александр Хохлов

Шестнадцать железных аргументов Владимира Путина

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?