- Город

Течет шампанское рекою, арбуз румянится слегка. И все — во имя дружбы народов

Сергей Собянин наградил многодетных родителей знаком «Родительская слава Москвы»

«Холостой выстрел»: Пушков оценил призыв ввести санкции против РФ из-за Белоруссии

«Мы потеряли ее»: друзья и коллеги Валентины Легкоступовой поделились воспоминаниями об артистке

Заветные метры. Решить квартирный вопрос становится проще

Названы сроки окончания «волны холодов» в России

«Гестапо какое-то»: что ждет белорусскую оппозицию без Тихановской

Врач назвал единственный способ облегчить состояние при COVID-19

Роспотребнадзор назвал самые опасные для здоровья сферы деятельности

«Сварщик — от 110 тысяч рублей»: названы регионы с самыми высокооплачиваемыми вакансиями

Качели на крыше, живые концерты и завтраки целый день. Семь лучших веранд Москвы

«Все диагнозы на лице»: реабилитолог объяснил «показательный» инсульт Ефремова

СМИ выяснили, что TikTok тайно собирал данные пользователей

«Я тоже против насилия»: Гергиев рассказал о белорусской награде

«Скучаю по тебе»: Панайотов растрогал фанатов фотографией с Началовой

Россияне назвали главные минусы удаленки

СМИ сообщили, что рэпера Картрайта могли отравить

Течет шампанское рекою, арбуз румянится слегка. И все — во имя дружбы народов

Корреспондент газеты «Ла Трибьюн» в Москве Эмманюэль Гринспен пьет придуманное во Франции шампанское и закусывает астраханским арбузом за глубокое взаимопроникновение наших культур

ФОТО: Пелагия Замятина

Взаимопроникновение культур — штука важная, но не очень понятная. Что там куда проникает, сразу и не разберешь. То ли дело шампанское: оно проникает в организм сразу, бодря, вдохновляя и налаживая международные связи почище всяких там пактов и договоров. Про это Эмманюэль рассказал мне с очевидной гордостью, едва лишь закончив рассказ о том, как его когда-то занесло к нам в Москву.

История эта похожа на множество других, потому что началась с общего (любви к русской музыке и литературе, заставившей его приехать в Россию туристом), а закончилась вполне себе частным (юный Гринспен, едва ступив на русскую землю, влюбился тут так однозначно, что немедленно принял решение переехать в нашу страну на веки вечные). С той поры минуло 15 лет… За любовь мы и решили выпить по первому бокалу. И — выпили!

За любовь!

— Чудесно! — сказал я.

— Не очень, — ответил Эмманюэль, — потому что пузырьки слишком большие. Впрочем, это все ерунда. Зато в России все испытывают большие чувства.

И, сделав еще один глоточек, коллега рассказал мне о своей русской жене, с которой у них тишь да гладь, хотя иногда и возникают проблемы, связанные с несовпадением менталитетов.

— Вчера, к примеру, мой друг-француз позвал нас на день рождения и предупредил, что все будет скромно. Так она все равно сделала такое — уффффф! — на голове. Но я не жалуюсь, ведь она любой француженке фору даст.

За шампанское!

И мы налили еще, ведь без шампанского у нас не обходится ни одна встреча между интеллигентными людьми. Да и вообще, зачем напиток зазря греть.

— Россияне очень любят символику, а шампанское — символ красивой жизни, — констатировал Эмманюэль. — Другое дело, что во Франции его пьют лишь богатые люди, а у вас — все подряд. А еще я понял, что у нас шампанское — напиток межполовой, а у вас — чисто женский, поэтому в России оно сладкое. Бррр! Кстати, я заметил, что тут вообще очень любят разделяться по гендерному признаку, что мне очень нравится.

Однако, поскольку двум мужчинам в расцвете сил долго говорить о гендере как-то не пристало, мы решили затронуть тему более нейтральную.

— Ваше шампанское, Эмманюэль, мы любим, как родное. Отвечаете ли вы, французы, взаимностью русской водке?

— Оооо! Она у нас становится все более популярной, ведь у нее такой брутальный имидж! А еще у нас очень популярен коктейль «пиво-водка». Кажется, у вас это называется словом «ерш»…

И тут я понял, что дружбу между нашими странами не разорвать никогда: слишком многое связывает наши народы, слишком много одинакового плещется в наших душах и желудках!

За взаимопроникновение!

Между тем начал меня терзать вопрос философский: что для французов ярче всего выражает русскую душу?

— Непосредственная связь русских людей с балалайкой, медведями и мафией — стереотип. Причем давно уже устаревший. Он сейчас только у американцев в голове. Россия же — это совсем другое! Для французов она — это Путин, СССР и коммунизм.

— А как же наша культура?!

— Мы знаем Толстого, Чехова и Достоевского. Их много читают, их произведения очень часто ставятся в наших театрах. Мы знаем режиссеров Тарковского и Параджанова. А вот имена современников нам почти неизвестны. Французы не знают ни вашу музыку (кроме классики), ни вашу литературу (кроме Улицкой и Пелевина), ни ваше кино (включая Никиту Михалкова). Это реальная проблема, но этому есть объяснение: российские фильмы, например, слишком про быт и менталитет.

Первый нашему зрителю не очень интересен, а второй совершенно неизвестен.

И тогда у меня созрел очередной тост.

За культуру!

— Так выпьем же за то, — предложил я Эмманюэлю, — чтобы русская и французская культуры сочетались и взаимопроникали куда лучше!

Друзья (особенно если их дружба тянется с 1704 года!) всегда перенимают друг у друга лучшее, — напомнил я коллеге из Парижа про тот неизгладимый след, что оставила Франция на гастрономическом теле России.

— Ты ведь знаешь, Эмманюэль, как искренне, до печеночных колик, любим мы салат оливье, как уплетаем мясо по-французски, как лакомимся тортом «Наполеон». А что вы, французы, переняли от нас? Любите ли вы, к примеру, арбузы так, как их любим мы?

— Ваше мясо по-французски имеет такое же отношение к Франции, как, простите, хасид к салу! — скорбно заметил Эмманюэль. — Что до арбузов, то отношение наше к ним спокойное, без надрыва, не то, что здесь. А про «перенять»... Борщ! Во Франции обожают борщ! Еще солянку, хотя, по мнению моих земляков, это не суп, а сплошной бардак. И блины.

Но, знаешь… ваша сила — не в борще, а в культуре! Весь мир уважает российскую культуру. Давай за нее выпьем! И мы выпили за нашу культуру. За борщ, за Майю Плисецкую и Мирей Матье, за Параджанова и Михалкова, за арбузы и шампанское, и много чего еще, включая дружбу, которую не разорвать. 

ОПРОС

Один из самых известных французских политиков в Москве — генерал Шарль де Голль. «ВМ» опросила прохожих у его памятника рядом с гостиницей «Космос», знают ли они, что это за человек.

Мария Ранченко, студентка:

— Нет, к сожалению, я не знаю, что это за памятник. Шарлю де Голлю? Да, про французского генерала я, конечно, читала. Ведь он очень много сделал, чтобы между нашими странами сложились хорошие отношения.

Юрий Райков, востоковед:

— Как можно не знать Шарля де Голля?! Это выдающийся человек! Он был сторонником хороших отношений с Советским Союзом. Де Голль любил Россию и даже успел погулять по Москве, когда приехал сюда в 1944 году. Это наш друг.

Людмила Готовка, пенсионерка:

— Естественно, я знаю Шарля де Голля. Но памятник ему не стоило устанавливать у гостиницы «Космос». Многие не сильно образованные прохожие на полном серьезе начинают считать его космонавтом. Вот на Поклонной горе монумент смотрелся бы уместно.

Новости СМИ2

Коронавирус

в Москве

196 098 + 1275 (за сутки)

Выздоровели

251 686 + 695 (за сутки)

Выявлено

4 645 + 12 (за сутки)

Умерли

Екатерина Рощина

Пугачевское иго

Митрополит Калужский и Боровский Климент

Про святого эскимоса и не только: чем увлечь юных читателей

Виктория Федотова

У Белоруссии женское лицо

Дмитрий Журавлев, политолог

Атмосфера общего страха

Игорь Воеводин

Последняя гибель «Варяга»

Владимир Жарихин, заместитель директора Института стран СНГ, политолог

Лукашенко между двух огней

Олег Сыров

Готовим дома: перепела в брусничном соусе

Степан Орлов, заместитель председателя Мосгордумы

Без помощи никто не останется

Река сильнее традиций. Правда и мифы о столице и ее жителях

Газеты создаются в творческих муках и спорах

Как помочь ребенку выбрать профессию?

ЕГЭ по литературе. Больше читайте и пишите