Главное
Карта событий
Смотреть карту

Из Москвы с любовью: жизнь мигрантов в мегаполисах

Сюжет: 

Монитор. Сообщества в эфире
Общество
23 ноября в программе «Монитор» сетевого вещания «ВМ» в рамках рубрики «Из Москвы с любовью» ведущие обсудили с экспертами, изменилась ли в их городах ситуация с мигрантами.

В программе приняли участие эксперты:

Галина Марковна АРТЕМЬЕВА – писатель (Берлин, Германия)

Екатерина ЦАРАНОК - исполнительный директор "EduCouncil" , эксперт по политической коммуникации (Брюссель, БЕЛЬГИЯ)

Елизавета НИКИТИНА - журналист, ( Буэнос-Айрес, Аргентина)

Михаил МОЗЖЕЧКОВ - президент Русского Клуба в Токио, (Токио, Япония)

Руслан ВОРОБЬЕВ - предприниматель, (Париж, Франция)

Анна ЧИСТОВА – главный редактор SmartTrip.ru, (Бангкок, Таиланд),

Екатерина ИВАНОВА - гид и переводчик тур оператора Mexico Experts Travel (Мехико, Мексика)

Ксения НИКУЛИНА – преподаватель, (Лондон, Великобритания)

Александр КАРГАЛЬЦЕВ – художник, (Нью-Йорк, США) 

Монитор_23_11_15

Студия: Наша традиционная рубрика, которую вы так ждали, «Из Москвы с любовью». Наша сегодняшняя тема: мигранты в городе, как изменилась ситуация. Мы часто слышали раньше сдержанные или вежливые, толерантные комментарии. Но в Европе сейчас все растет как снежный ком, все меняется: отношение, подходы. Как сейчас относятся к мигрантам Берлине? С этим вопросом мы обращаемся к Галине Марковне Артемьевой, писателю.
Галина Артемьева, Берлин: Я должна вам сказать, что отношение такое же как и было, но динамика идет в сторону негатива. Официальные власти призывают к тому, чтобы показать сейчас хорошее лицо немецкого народа: как они гостеприимны, организованы, как они стараются для других людей разных национальностей. Но это все хуже получается, потому что все больше растет протестное движение среди местных жителей. В отношении мигрантов происходят даже вспышки насилия. В частности, в городе Хайденау были беспорядки. Ультраправая партия устроила демонстрацию в знак протеста против того, что происходит. Берлин – большой город. Есть такие районы, где, можно сказать, что почти незаметно увеличение мигрантов. Но есть районы, где все кишит, бурлит и довольно страшно. Это видно невооруженным глазом. Даже на улицах нашего спокойного района достаточно мужчин арабской внешности, ничего не делающих. Они могут сидеть часами на стульчике возле кафе и рассматривать прохожих, свистеть след женщинам. Увеличилось количество женщин в парандже, я давно таких не видела. В Берлине много мусульман, но они все, скажем так, цивильные.

Студия: Какое отношение к ним со стороны полиции: останавливают, проверяют, отделяют друг от друга?

Галина Артемьева, Берлин: Нет. Официальная позиция такая: мы все обустроим, все сделаем, все переварим. Но, например, очень большое протестное движение в Дрездене. Люди понимают, что сейчас будет резкое ухудшение жизни у населения. Их популистские призывы: отделиться от Германии и стать самостоятельным государством. Германия самая мощная экономика в Европе, но если придется кормить миллион беженцев, благоустраивать их, обучать, учитывая, что у них нет никакого желания учить язык. Мало того, в Германии есть такая статья: объединение семей. Если он убежал один, а там осталось 4 жены с 20 детьми, то ни у кого пальцев не хватит на этих мигрантов. Ведь сколько потом легальным путем они перетащат за собой?

Из Москвы с любовью: жизнь мигрантов в мегаполисах В Париже проходит демонстрация в поддержку незаконных мигрантов / Агентство «Фото ИТАР-ТАСС»

Студия: Гастарбайтеры – немецкое слов. Все началось с турок, которые там уже 5 поколений живут. Они уже давно граждане Германии. Отношение к новым беженцам понятно. А к туркам, которые там два-три десятилетия, к ним как-то меняется отношение?

Галина Артемьева, Берлин: Могу сказать об очень большом сопротивлении исламизации Германии. Дошло до того, что мусульмане жаловались на то, что им мешал колокольный звон. Власти дошли до того, что запретили евангелистским церквям звонить. Теперь там муэдзин кричит с минарета.

Студия: Есть ли шанс, что всех этих людей можно обязать работать? Или он и дальше совершенно спокойно могут продолжать бездельничать?

Галина Артемьева, Берлин: Я думаю, что большинство из них будет продолжать бездельничать. Я пессимистически на это смотрю.

Студия: То есть, нет шанса, что им всем найдут какое-то дело?

Галина Артемьева, Берлин: Для этого надо обучать этой работе.

Студия: А в чем проблема? Нет программ, средств?

Галина Артемьева, Берлин: Программы есть, средства выделяются. В том то и дело. Проблема в том, что они могли быть выделены на что-то более нужное для коренного населения, а сами мигранты зачастую пытаются уклониться от этого. Мы приняли украинских беженцев не меньше, чем европейцы, но мы их не замечаем, потому что у них нет проблем с языком, с образованием, они радостно идут работать. Все интеллигентные люди в Европе говорят, что это крах европейской цивилизации.

Студия: Спасибо большое, Галина Марковна. А теперь сразу в центр европейской бюрократии, в Брюссель, Бельгию, где нас ждет Екатерина Царанок, эксперт по политической коммуникации, исполнительный директор Edu Council. У вас сейчас особенно неспокойная обстановка. Как выглядит четвертая степень террористической угрозы? Как вы там живете?

Екатерина Царанок, Брюссель: Мы живем – это самое главное. Конечно, все очень страшно. Ходят неимоверные отряды военных. Раньше была только полиция, но теперь и военные. Бронированная техника в центре года. Закрыты все магазины, большинство ресторанов. Закрыты школы, университеты, библиотеки. Все места, где собираются люди, все закрыты.

Из Москвы с любовью: жизнь мигрантов в мегаполисах Екатерина Царанок из Брюсселя - эксперт по политической коммуникации

Студия: У вас там комендантский час есть? Это практически военное положение.

Екатерина Царанок, Брюссель: Официально комендантского часа нет, но в 9 часов закрывается абсолютно все.

Студия: На этом фоне как изменилось отношение людей к мигрантам?

Екатерина Царанок, Брюссель: Когда идешь по городу. То чувствуется недоверие, хотя люди вообще стараются без надобности по городу не ходить. Но отношение, в целом, не изменилось. Здесь идет очень хорошая пропаганда того, что ислам и исламизм – не одно и тоже. Поэтому не стоит эти понятия путать и сваливать всю вину на мусульманское население.

Студия: От кого исходит эта пропаганда?

Екатерина Царанок, Брюссель: Она идет от политиков. Например, наш премьер-министр постоянно об этом говорит, глава Еврокомиссии Юнкер. На всех уровнях правительства это поддерживается. Об этом везде пишут, в новостях по телевидению – это центральная тема. Ни в коем случае не сбрасывайте вину на своих соседей арабов.

Студия: Что стало с толерантностью бельгийской?

Екатерина Царанок, Брюссель: Да, они по-прежнему толерантны, я думаю, что они понимают, что есть некая террористическая группа и как только ее лидеры были пойманы, мы вернемся к нормальной жизни.

Студия: Есть ли в обществе какие-то силы, которые призывают закрыть границы, удалить всех иноземцев?

Екатерина Царанок, Брюссель: Есть националисты из правого блока, они призывают к тому, чтобы остановить мигрантов. Говорят, что именно с ними прибыли сотни террористов в Европу. Но пропаганда официальная объясняет, что паспорт сирийский, который нашли в Париже, был подброшен для того, чтобы разжечь межнациональную рознь и закрыть границы, что в общем-то достаточно тяжело, потому что все страны руководствуются Шенгенским соглашением.

Студия: Насколько простые люди склоняются тоже к этим мерам, что надо ограничить въезд?

Екатерина Царанок, Брюссель: Когда едешь в автобусе, то в первую очередь от кого это слышишь, от арабов. Но интеллигентные люди понимают. Что это не сработает и не надо подаваться на провокацию.

Студия: Какие у этих мигрантов перспективы стать полезными членами общества? Принимаются усилия в эту сторону и какой у них КПД?

Екатерина Царанок, Брюссель: Часть беженцев, которые приехали сейчас, не останутся здесь, а спустя какое-то время вернутся домой. А те, кто останется, многие из них имеют высшее образование. Они прекрасно говорят по-английски. Я была в исламском культурном центре, права в Финляндии, куда пригласили беженцев на молитву. Они все блестяще говорили по-английски. Естественно им нужно время, чтобы получить право на работу, но со временем это станет возможным, и они будут конкурировать с нами на рынке труда очень даже неплохо.

Студия: А могут ли они проживать в Бельгии и ничего не делать? Или их кто-нибудь обязательно заставит?

Екатерина Царанок, Брюссель: Как только они пройдут все регистрационные процедуры и получат статус, то они долго не продержатся ни на каких субсидиях и будут вынуждены выйти на работу. Пособие, на которое они могут рассчитывать, длится только два года.

Студия: Спасибо вам большое за такую подробную картину, которую вы нарисовали. И сразу из Брюсселя в Париж. Руслан Воробьев, предприниматель. Что сейчас происходит в Париже из-за антитеррористической операции? Насколько сейчас ситуация напряженная?

Руслан Воробьев, Париж: Конечно, страх есть, страх остается. Люди радуются, что полиция продолжает обыски, кого-то находит. Есть ощущение некого возмездия, что они отчасти отомщены. Общество качается, но не тонет.

Студия: У вас недавно снова два боевика ИГИЛ ворвались в кафе, но там их, к счастью, застрели представители колумбийской мафии. Было такое или это утка?

Руслан Воробьев, Париж: Только прилетел из Исландии. Был в информационной изоляции.

 

Студия: В этой связи у нас вопрос: меняется ли у парижан отношение к мигрантам?

Руслан Воробьев, Париж: Общество достаточно зрелое. Все люди четко разделяют фанатизм, религиозный экстремизм и ислам. Какого-то ярко выраженного недоброжелательства к представителям этого вероисповедания нет. Большинство людей, около 10% всего населения Франции оказались в такой двоякой ситуации: они с одной стороны потенциальные жертвы террористической атаки, а с другой получают какие-то косые взгляды.

Студия: Что говорят правые, что говорят мене интеллигентные, находят ли они поддержку у населения?

Руслан Воробьев, Париж: По моему мнению, люди не стали думать правее. Идет дискуссия в обществе, что правые силы постараются воспользоваться этой ситуацией, чтобы набрать больше необразованных, не читающих сторонников.

Студия: Что говорят они о политике властей? Считают, что нужно изменить ее?

Руслан Воробьев, Париж: Становится больше тех, кто выступает за закрытие границ. Людям кажется, что если Францию будет меньше делиться и больше работать на себя, то это модель имеет более долгосрочную перспективу.

Студия: Насколько возможно их ассимилировать?

Руслан Воробьев, Париж: Нигде так не любят белого человека, как в бывших французских колониях. Когда туда приходили французы, они говорили: после того, как вы затратите определенное количество рабочей силы, вы станете французами. После того, как французы оттуда ушли, у людей осталась обида. Так Алжир должен был стать частью Франции и не стал. Англичане таких обещаний не делали. Поэтому первое, что должно сделать общество, это принять до конца этих людей.

Студия: Спасибо большое. А мы отправимся в Лондон, к Ксении Никулиной, преподавателю.

Ксения Никулина, Лондон: Во вторник пожилой японец столкнул женщину в хиджабе в лондонском метро под поезд. Люди реально начали бояться. Пошла определенная волна исламофобии.

Из Москвы с любовью: жизнь мигрантов в мегаполисах Руслан Воробьев, Париж

Студия: Лондон – буквально новый Вавилон. Мигранты поколениями живут там. Изменилось ли к ним отношение в последнее время?

Ксения Никулина, Лондон: В этом году к нам приехало около 300 тысяч мигрантов. Камерон говорил изначально, что больше 100 тысяч мигрантов в год мы принимать не будем. Конечно, большинство этим недовольны. Сейчас ужесточаются законы. Например, если где-то нелегально работает мигрант, то сажают не только его, но и человека. Который его нанял. После того, как мигранты здесь легализуются, они могут перевозить сюда свои семьи.

Студия: Как долго этот может не работать?

Ксения Никулина, Лондон: Если человек на пособии, то он каждую неделю должен докладывать о том, что он ищет работу.

Студия: Изменилось на каком-то бытовом уровне?

Ксения Никулина, Лондон: С неприязнью сейчас действительно смотрят на женщин в хиджабах с большими сумками. Но британцы стараются очень корректно себя вести.

Студия: Спасибо большое. Отправимся Японию к Михаилу Мозжечкову, президенту Русского Клуба в Токио. У вас там никаких мигрантов, никакой напряженности?

Михаил Мозжечков, Токио: Япония – страна с самой низким уровнем миграции. У нас самое низкое количество мигрантов по политическим или каким-то другим убеждениям. В населении Японии всего два процента составляют иностранцы, основную массу которых составляю корейцы, потом идут китайцы.

 

Студия: Корейцев можно отличить от японцев?

Михаил Мозжечков, Токио: Не всегда. Ассимиляция корейцев произошла, когда Япония покоряла Азию. Даже корейцы воевали в японской армии во время Второй Мировой.

Студия: Что такого власти сделали, что такая низкая миграция в Японию?

Михаил Мозжечков, Токио: Миграционная политика достаточно строгая. Беженцев так просто не примут.

Студия: Есть ли у японцев понятие толерантности?

Михаил Мозжечков, Токио: Как таковой нет. Японцы понимают, что им нужен приток силы из вне. Когда американцы бомбили Иран, японцы пускали немного иранцев, потом пускали немножко индийцы, считалось, что они крутые программисты, пока не разочаровались в них. В японских тюрьмах большинство – иностранцы. Японцы всегда задают иностранцу два вопроса: когда ты приехал и когда ты уедешь.

Студия: Спасибо большое. А мы сразу в Нью-Йорк к Александру Каргальцеву, художнику. Хотим узнать, изменилось и отношение к понаехавшим? ИГИЛ ведь сообщил, что Америка является одной из целей будущих терактов.

Александр Каргальцев, Нью-Йорк: Ехал в метро, видел женщина читает что-то по-арабски, пересел, и так делаю не только я.

Из Москвы с любовью: жизнь мигрантов в мегаполисах Ксения Никулина, Лондон / Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА

Студия: Насколько их много в Нью-Йорке.

Александр Каргальцев, Нью-Йорк: Много.

Студия: Есть ли какие-то общественные движения, которые призывают изменить отношение к мигрантам, в частности, к арабам?

Александр Каргальцев, Нью-Йорк: Традиционно республиканцы всегда строже к мигрантам.

Студия: Есть ли призывы ужесточить контроль?

Александр Каргальцев, Нью-Йорк: Американцы не склонны обвинять французов в том, что они подпустили к себе террористов. Нет, все четко понимают, что виноват ИГИЛ и никто кроме ИГИЛ. Но здесь никто не смотрит на национальность, все очень перемешено. Все друг с другом общаются. Здесь главное – персона, личность.

Студия: Большое спасибо. А мы сразу в Бангкок к Анне Чистовой, главному редактору SmartTrip.ru. Анна, здравствуйте. Мы выясняем, изменилось ли отношение к мигрантам после всех этих событий.

Анна Чистова, Бангкок: После взрывов 17ого августа у нас ужесточились правила по въезду. Но сведении о том, что эти взрывы тоже дело рук ИГИЛ нет. У нас мигранты делятся на белых и граждан Камбоджи, Лаоса, Филиппин.

 

Студия: Как относятся жители к мигрантам?

Анна Чистова, Бангкок: Если вы нарушаете закон и у вас работает кто-то с туристической визой, нелегально, то его арестовывают и выкуп за него 40 тысяч бат. (80 тыс. рублей)

Студия: А отношение людей?

Анна Чистова, Бангкок: Тайцы ведут себя очень ровно, относятся ко всем, думаю одинаково, но узнать, что они думают на самом деле, почти невозможно.

Студия: Мы очень рады, что у вас все спокойно. А мы отправимся в Буэнос-Айрес к Елизавете Никитиной, журналисту. Прямо в Аргентину. Кто у вас является мигрантами?

Елизавета Никитина, Буэнос-Айрес: Аргентина – страна мигрантов. У нас и два вида. Мафиози и боливийцы, парагвайцы. Они едут за хорошим образованием, бесплатным медицинским обслуживанием и социальной помощью. Легко получить необходимые документы и жить на социалку.

Из Москвы с любовью: жизнь мигрантов в мегаполисах Михаил Мозжечков, президент Русского Клуба в Токио

Студия: Как долго можно существовать на пособие?

Елизавета Никитина, Буэнос-Айрес: Пособие размером 100 долларов. Если ты мигрант из Боливии, то ты можешь жить в картонной коробке в фавелле, на каждого ребенка тебе дают по 100 долларов. В принципе, люди боятся мигрантов. Люди недоумевают, что здесь делают белые европейцы. Боливийцы и парагвайцы не приезжают сюда работать, у них утрачено это желание.

Студия: Спасибо большое, ну и отправимся напоследок в Мексику, к Екатерине Ивановой, гиду и переводчику туроператора Мехико Экспертс Трэвел. Как у вас относятся к мигрантам, меняется ли это отношение.

Екатерина Иванова, Мехико: Несмотря на большой поток мигрантов из Центральной и Южной Америки, но отношение здесь не меняется. Ежегодно, правда, 300 тысяч уезжает в США. Приезжают даже африканцы и азиаты через Гватемалу. Отношение к южным, как к своим. Здесь очень терпимы к приезжим, но никаких особо пособий нет.

Из Москвы с любовью: жизнь мигрантов в мегаполисах Александр Карагальцев – художник (Нью-Йорк, США).

Студия: Много ли криминала среди них?

Екатерина Иванова, Мехико: Его здесь и среди местных достаточно.

Студия: Спасибо большое.

Подкасты