Главное
Карта городских событий
Смотреть карту
Сторис
Кто придумал Последний звонок?

Кто придумал Последний звонок?

Легендарный «Москвич» вернулся

Легендарный «Москвич» вернулся

Какие города играли роль Москвы

Какие города играли роль Москвы

Кого нельзя сократить?

Кого нельзя сократить?

Отцовство в зрелом возрасте

Отцовство в зрелом возрасте

Судьбы детей-вундеркиндов

Судьбы детей-вундеркиндов

Пары, которые быстро развелись

Пары, которые быстро развелись

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Где в мире заблокированы соцсети

Где в мире заблокированы соцсети

Как защитить машину от угона

Как защитить машину от угона

Работаем много, а делаем мало. Как можно поднять производительность труда

Общество
Работаем много, а делаем мало. Как можно поднять производительность труда
Завод технологических металлоконструкций в поселении Марушкинском, в Новой Москве. Вячеслав Рак, токарь 5-го разряда, работает на станке. Чем современнее оборудование, тем выше производительность / Фото: Виктор Хабаров / Вечерняя Москва

Во вторник, 14 декабря, в столице стартовала первая бизнес-конференция «Производственная культура: новая модель устойчивого развития экономики Москвы», посвященная старту национального проекта «Производительность труда». Между тем, согласно Росстату, по уровню производительности труда Россия занимает 36-е место в мире. Каждый работник производит в среднем за час продукции на 25 долларов. Швейцарец, для сравнения, — на 50 долларов. Что нам мешает работать эффективно?

Почему у нас столь низкая производительность труда? Доктор экономических наук, заведующий Центром анализа соцпрограмм и рисков Института социальной политики Сергей Смирнов назвал основные причины.

Методы середины прошлого века

— Главная из них — технологическая отсталость. Она досталась нам от СССР. Вспомните: высокие технологии были только в оборонке! Мы производили лучшее в мире оружие, но, например, очень плохие автомобили. Почему? А потому что на «ВАЗе», например, стояли производственные линии, выпущенные в 1960-е годы. А то и раньше. В итоге и машин было мало, и качество — так себе, — рассуждает эксперт.

По словам Смирнова, вторая причина отсталости тоже родом из СССР.

— Тогда у нас 100 процентов экономики было государственной, сейчас — 70 процентов, то есть более чем две трети, — пояснил эксперт. — А что такое государственная экономика? Это принцип «все вокруг колхозное». Для сотрудника, то есть экономического субъекта, важно лишь найти место, получить оклад. И работать так, чтобы его не выгнали. В росте производительности труда он абсолютно не заинтересован.

Кандидат экономических наук, преподаватель МГУ Виктор Кудрявцев уточняет:

— В росте экономических показателей в госкорпорациях заинтересованы только топ-менеджеры, получающие гигантские зарплаты и бонусы. Вот им, да, имеет смысл что-то делать — развивать и улучшать. При этом часто вместо реального улучшения мы видим фикцию.

Эксперт вспомнил знаменитую фразу экс-главы Роснано Анатолия Чубайса, сказанную на одном из корпоративов: «У нас очень много денег! Их совсем много. Всем двойную премию!»

— Но вы знаете какие-то прорывные разработки Роснано? Может быть, корпорация создала русский айфон? Или вакцину от рака? Нет, ничего подобного. То есть денег много, а результатов не сказать чтобы очень, — рассуждает Кудрявцев. — И так со многими госкорпорациями. Эксглава «Почты России» как-то получил годовой бонус в 95,4 миллиона рублей, но его организацию нельзя было назвать очень эффективной.

О ее оперативности до сих пор гуляют анекдоты! Одна из причин в том, что производительность труда и зарплата абсолютного большинства сотрудников в госструктурах и госкорпорациях не связаны никак. У нас все остается как в том монологе Жванецкого: «Ты хорошо собираешь велосипед и получаешь 120. Ты плохо собираешь велосипед и получаешь 120. Ты вообще не собираешь велосипед и получаешь 120!»

Хватает селян, но мало крестьян

Еще одной причиной низкой производительности труда Сергей Смирнов назвал высокую долю сельского населения. Сейчас она составляет 25,3 процента от численности всех россиян.

— Доля селян у нас значительно выше, чем в других развитых странах. А доля сельского хозяйства в ВВП страны составляет всего 4 процента.

То есть четверть населения производят 1/25-ю часть всей продукции! Почему? Во-первых, потому, что колхозы и совхозы развалились, и работы в принципе стало меньше. Во-вторых, в действующих хозяйствах, как правило, используются не самые современные технологии. В-третьих, многие селяне заняты, как их предки в ХIХ веке, отхожим промыслом: они ездят в города работать вахтовым методом, — пояснил эксперт.

Виктор Кудрявцев добавляет:

— Если ты две недели сторожишь черный ход, работая охранником, или, скажем, заливаешь на стройке бетон, а потом две недели отдыхаешь, то о высокой производительности труда говорить не приходится. Такая работа лишь способ прокормиться. У нас сельское население живет, как и полтора-два века назад, в основном с огородов.

Немаловажная причина низкой производительности труда — рост числа чиновников. Если в СССР их было 2,31 миллиона человек, то в нынешней России — 5,7 миллиона. И это при том, что население вдвое меньше «союзного».

Почему так? Дмитрий Журавлев, гендиректор Института региональных проблем, поясняет:

— Аппарат плодится постоянно. Технология проста: если органу власти поручается какая-то задача, под это дело тут же создается новое подразделение. Если не удается создать целое управление, агентство, то несколько ставок все равно заведут. А набранных под уже решенные задачи никто не увольняет. Самое любопытное, что так было испокон веков. И в допетровской Руси начиналось все с 15 приказов. А потом их число выросло и до двухсот, и до трехсот!

Чиновники же ничего не производят. В лучшем случае, как пояснил эксперт, они создают условия для того, чтобы производили другие.

Пора менять уклад

Как же повысить производительность труда? По мнению экспертов, самый сложный, но эффективный способ — смена технологического уклада.

— Москва несколько лет назад пошла по пути создания технопарков и технополисов, — рассказывает Виктор Кудрявцев. — Суть идеи проста: создаются площадки, где могут размещаться высокотехнологичные инновационные производства. А чтобы они там быстрее развивались, им предоставляют налоговые льготы.

Так, например, резиденты технопарков платят пониженную ставку на прибыль — 13,5 процента вместо 17, которые обычно идут в бюджет региона. Также снижена ставка налога на землю. А налог на имущество технопарка не платится вообще. На этих площадках производится самая современная продукция. Так, например, технопарк «Полюс» — крупнейший в России научно-производственный центр в сфере квантовой электроники. Здесь разрабатывают полупроводниковые и твердотельные лазеры, лазерные гироскопы и навигационные приборы на их основе.

Свою продукцию «Полюс» поставляет в Индию, Австралию, Китай и Израиль. Делают на «Полюсе» и медицинские приборы. Среди них, например, аппарат для терапии варикозного расширения вен, рожистых заболеваний, артрозов, осложнений после удаления молочной железы. Еще одна разработка технопарка нужна для лечения уроандрологических заболеваний и импотенции.

— Продукция технопарков отличается очень высокой добавленной стоимостью, то есть разницей между себестоимостью и рыночной ценой товара, — пояснил Виктор Кудрявцев. — Проще говоря, тут люди зарабатывают не столько руками, сколько головой. Поэтому производительность их труда в десятки, а то и сотни раз выше, чем на стройке.

По мнению эксперта, за технопарками и технополисами в Москве — будущее.

— Город имеет огромный научный потенциал. У нас с советских времен осталась масса НИИ. Плюс в городе десятки вузов, которые каждый год выпускают сотни тысяч студентов. А кадры, как говорил товарищ Сталин, решают все. Правда, то же самое он говорил и про технику, но ведь у нас и техника есть! Неудивительно, что на долю Москвы уже сегодня приходится 54 процента от общего вклада городов-миллионников в экономику страны. Проще говоря, мы производим больше, чем 16 городов, считающихся миллионниками, — рассказал Кудрявцев. — У нас по сравнению с другими регионами очень высокая производительность труда, что, кстати, сказывается и на зарплатах.

Эксперт привел цифры. По данным Росстата за апрель 2021 года, средняя зарплата в Москве — 117 тысяч рублей. В среднем по России — 56 тысяч: в два с лишним раза меньше.

— Дело не только в том, что москвичи работают интенсивнее. Дело еще и в технологиях, которые здесь используются. У нас в целом они более современные, — пояснил Кудрявцев.

Работаем много, а делаем мало. Как можно поднять производительность труда 1937 год. Термитная сварка стыков рельсов в тоннеле шахты № 55. Такие стыки нужны, чтобы уменьшить шум от движения поездов в тоннелях из чугунных колец / Фото: Архив «Вечерней Москвы»

Не хватает лейтенантов

Алексей Захаров, гендиректор портала «Суперджоб», тоже высоко оценивает технологический уклад столицы.

— Один мой знакомый недавно написал в «Фейсбуке»: «Когда я бываю в европейских столицах, то осознаю, что попал в Москву 20 лет назад». И я не могу с ним не согласиться. В некоторых отраслях мы Европу реально обогнали, — убежден эксперт. — Если взять, например, производительность труда в IT-сфере, то вряд ли производительность труда у нас ниже, чем в более развитых странах.

Проблема России и Москвы в частности, как убежден Захаров, — в остром дефиците хороших менеджеров.

Со времен СССР наш менеджмент — это постучать кулаком по столу. Чем громче стучишь, тем ты вроде как круче, — рассуждает эксперт. — А менеджер — это тот, кто правильно организует производство. Причем не с дубинкой, а с секундомером. Вот эти станки ближе друг к другу поставить. Вот этим сотрудникам написать новый распорядок рабочего дня. Вот этим — дать более внятную инструкцию, что и как делать. Вот здесь проводить регулярный инструктаж, чтобы снизить производственный травматизм.

Это тяжелая интеллектуальная работа, к которой наши вузы, к сожалению, не готовят. И что получается? Рядовые есть. Генералов тоже можно найти. А вот с лейтенантами, средним звеном, ну просто беда! Сегодня, так получилось, их выращивают штучно. В основном в крупных корпорациях, где есть крепкие корпоративные традиции и культура. Кстати, именно поэтому менеджеры из крупных корпораций так востребованы на рынке труда. Проблема в том, что таких специалистов катастрофически мало.

По мнению эксперта, чтобы повысить производительность труда, имеет смысл изменить программы обучения в вузах. Приблизить их к реальной жизни.

Нужна новая приватизация

— Сейчас в России 70 процентов экономики — государственный сектор. А государство — очень плохой собственник, — рассуждает Виктор Кудрявцев. — Пока у нас львиную долю рынка контролируют госкорпорации, рост производительности труда вряд ли возможен. Если мы хотим развиваться, государство из экономики должно плавно уходить.

Эксперт привел в пример Московский НПЗ.

— В 1990-е он акционировался. И большая часть акций была то в федеральной, то в московской собственности. И все мы помним, что это был за завод: оборудование 1960-х годов, жуткие выбросы, Капотня и другие соседние районы буквально задыхались, — рассказывает Кудрявцев. — Потом пришла команда Собянина, провела ревизию городского хозяйства и задалась вопросом: а зачем мэрии этот непрофильный актив? Вот что нам с заводом делать? И предприятие передали частникам. Результат — глобальная модернизация.

На месте старого завода, по сути, появился новый, который стал выпускать самые современные виды топлива и в несколько раз снизил выбросы. Производительность труда выросла.

Почему? А потому, что у предприятия появился реальный хозяин, заинтересованный в росте прибыли! А если бы завод так и оставался полугосударственным, то до сих пор бы коптил на устаревшем оборудовании. Вот по такому пути, я считаю, мы и должны идти — необходимо глобальное разгосударствление экономики. Нужна новая, более грамотная приватизация.

Работаем много, а делаем мало. Как можно поднять производительность труда Фото: Пресс-служба ОЭЗ «Технополис «Москва»

КАК У НИХ

Производительность труда в разных странах увеличивают по-разному.

  • В Японии — за счет колоссальной самоотдачи сотрудников. Здесь каждая компания считается чем-то вроде общины. Японец не говорит: «Я работаю инженером», но: «Я работаю в Toyota». Уходить на больничный не принято. По закону японские компании должны предоставлять служащим отпуск в размере как минимум 10 дней в году, однако зачастую отпуск остается неиспользованным.
  • В Германии центр производительности труда RKW создан еще в 1921 году и действует до сих пор. Центр бесплатно обучает и консультирует предприятия малого и среднего бизнеса: как привлекать и удерживать высококвалифицированные кадры и создавать привлекательные условия труда, чтобы сотрудники сами к вам шли и хорошо работали.
  • В Сингапуре уже 11 лет действует Национальный совет по производительности труда. Совет организует научные исследования и разработки в области производительности труда и предлагает их бизнесу.

РЕПЛИКА

Надо учиться быть эффективнее

Марианна Лукашенко, эксперт по тайм-менеджменту:

— У нас низкая организация труда, потому что бизнес-процессы организованы неправильно. Простой пример — принтер стоит далеко от рабочего стола сотрудника. И вот он каждый раз встает и идет за распечаткой — по 20–30 раз в день, теряя время. Или, например, принтер вовсе не работает. Или компьютер глючит. Сотрудник звонит в IT-службу, а пока та чинит, работа стоит. А еще у нас часто бывает, что, когда возникает проблема, сотрудник идет к начальнику и жалуется, но не предлагает вариантов решения.

В итоге босс должен в каждую мелочь вникать — и вот уже сразу два человека не работают! Нам никто почему-то не объяснил простое правило — «не ходи к начальству с пустой головой». Кстати, к начальству тоже много вопросов. Самая распространенная его ошибка — неумение делегировать полномочия. Наш босс вместо того, чтобы подбирать, учить и контролировать подчиненных, все делает сам. Подчиненные у него не исполнители: они лишь на подхвате. Когда я задаю боссу простой вопрос, а когда вы решаете по-настоящему важные, но не требующие оперативного вмешательства вопросы, он отвечает: до восьми утра или после восьми вечера.

А все остальное время у него уходит на текучку! В итоге сотни компаний живут в состоянии хронического стресса и аврала. Они не повышают производительность труда, они постоянно «спасают ситуацию». Во многих наших компаниях нет понимания того, что результат работы зависит от всех сотрудников, нет команды единомышленников, которые не мешают, а помогают друг другу. Отсюда и результат. Выход тут один — учиться эффективно работать и повышать уровень корпоративной культуры. Ведь именно благодаря ему производительность труда и увеличивается.

ТОЛЬКО ЦИФРЫ

Россиян нельзя назвать бездельниками. По данным МОТ — Международной организации труда, мы работаем довольно много: 1974 часа в год — столько же, сколько и в Чили. Выше показатели только в Греции (2035 часов), Южной Корее (2113 часов) и Коста-Рике (2212 часов).

А самыми трудолюбивыми считаются мексиканцы — 2255 часов в год. При этом почти во всех (кроме Южной Кореи) странах, где живут трудоголики, очень низкая производительность труда.

Подкасты