Денис Драгунский: Еще раз о «Денискиных рассказах»
Вообще я пишу короткие рассказы в стиле айфон — на одну-две прокрутки, на одну-две странички. Вы можете прочитать их в книгах «Нет такого слова», «Плохой мальчик», «Господин с кошкой», «Пять минут прощания» и в выпусках «Вечерки». А сейчас читайте эссе, посвященное моему отцу. В 2013 году Виктору Драгунскому, автору «Денискиных рассказов», исполняется 100 лет». Так что год этот — юбилейный.
Меня постоянно спрашивают: «А это правда было?» Значит, снова надо отвечать. Ответов два. «Конечно, нет» и «Разумеется, да». Оба ответа правдивые. Конечно, Виктор Драгунский сочинял свои «Денискины рассказы» совершенно самостоятельно, безо всяких подсказок со стороны восьмилетнего мальчишки.
Больше того. Все — да, именно все (может быть, кроме «Что я люблю» и «Что не люблю») — рассказы придуманы автором. Я не менял самосвал на светлячка, не видел в цирке девочку на шаре, меня в том же цирке не хватал по ошибке клоун Карандаш и не утаскивал под купол. Я не попадал в автомобильную аварию, описанную в рассказе «Человек с голубым лицом». Мы с Мишкой не врали наперегонки на уроке, я не пел куплеты «Папа у Васи силен в математике» и не пил целую бутылку лимонада, чтобы весить ровно двадцать пять кило. И самое главное — я не выливал манную кашу из окна. Хотя меня спрашивают уже почти пятьдесят лет: «Дениска, Денис, Денис Викторович! А про кашу из окна — это правда?» Неправда. Да, я терпеть не мог манную кашу. Но из окна я ее не выливал.
Но не потому, что я был воспитанный. Я не сделал этого по причинам куда более простым. По техническим причинам — в прямом смысле слова. Дело в том, что мы жили в подвале. Окно было высоко-высоко. Примерно на высоте роста взрослого человека. Подоконник был на уровне асфальта. Я не говорю «на уровне тротуара», потому что окно выходило во двор. Но все равно иногда видны были чьи-то ботинки, идущие мимо. Так что если бы мне и пришла в голову мысль выплеснуть кашу в окно, мне надо было бы встать на стул, забраться на подоконник — и я бы, конечно, обляпался сам. А летом 1961 года мы переехали в новый дом, в кооператив артистов эстрады. Квартира была на 11-м этаже. Так что и тут с кашей не получается: если бы я ее выплеснул, она бы развеялась на мельчайшие брызги, ее отнесло бы далеко, и вряд ли пострадавший дяденька сумел бы меня уличить. Но хватит о каше, честное слово! Вот я сказал, что нет, книга не про меня. Доказал вполне убедительно. А теперь скажу, что да, конечно же, про меня. Но не в смысле отдельных приключений, которые, еще раз повторяю, выдуманы все — от первого до последнего эпизода. А в смысле атмосферы. В смысле жизни, которая там описана. Это моя мама, с глазами зелеными, как крыжовник. Это наш двор, наша квартира, наша школа. И зоомагазин, и велосипед с мотором, и дача. Учительница у нас была Раиса Ивановна, так ее и звали.
Мишка и Аленка — реальные люди, с Мишкой я до сих пор дружу. И дачный сосед Климентий Борисович со своей собакой Чапкой, и Ванька Дыхов (недавно умерший старший приятель моего детства Иван Дыховичный) — все они жили на свете. Даже управдом Алексей Акимыч, мелькнувший в двух рассказах, — он был, честное слово! А поскольку там удивительно точно описана моя жизнь — мое детство, мой восьмилетний и чуть старше возраст, — потому эта книга, конечно же, про меня. Про меня лично, да.
Но и про сотни тысяч мальчиков и девочек примерно 1950 года рождения. Потому что у каждого была своя Раиса Ивановна и свои Мишка и Аленка. Но самое главное — эта книга не о приключениях, а о переживаниях. О чувствах восьмилетнего человека. Наверное, поэтому эти рассказы читают уже пятьдесят лет.