«Епифанские шлюзы»: первый в мире нейромюзикл вышел в Москве
В Театре у Никитских ворот — знаковая премьера и подлинно грандиозное событие: народный артист России Марк Розовский поставил мюзикл «Епифанские шлюзы» по одноименному произведению Андрея Платонова.
В прозу и драматургию Платонова (кстати, до обидного не получившую признания в свое время) Марк Григорьевич влюбился давно, иначе как словотворцем и даже словотворцом Андрея Платоновича не называет, ну а проект получился дерзким по нескольким причинам. Кстати, «Епифанские шлюзы» Платонов написал ровно сто лет назад — в 1926 году, когда работал мелиоратором в Тамбове; год спустя повесть была опубликована. Засушливость тамошних земель была огромной проблемой, и, судя по всему, именно она и подсказала ему идею произведения, хотя оно имеет исторические корни. Правда, реальный англичанин казнен не был, а благополучно вернулся домой и оставил воспоминания о работе в России. Больше всего он, кстати, был недоволен регулярной задержкой жалования.
Итак, о причинах «дерзости» проекта.
Во-первых, честно: Платонов — ну не то что бы «хитовый» ныне писатель. Гений, великий — бесспорно. Но в наше время люди идут на «гремящие» имена, как кое-кто — за дудочкой. Ничего плохого не говорю, это просто закон природы: ныне объяви кто угодно мюзикл по Пелевину — непременно начался бы бум. Но у Розовского давно своя публика, очень ему и его театру верная, в первую очередь потому, что он все делает для нее, но это абсолютно не означает, что ей «на потребу».
Во-вторых, Марк Григорьевич пошел на фантастический эксперимент, который на пресс-конференции перед премьерой сам признал рискованным. Дело в том, что, сочинив стихи, он напел ИИ, который он называет не иначе как «существом», те мелодии, которые хотел бы услышать, и ИИ выдал версию. Даже не одну, а что-то порядка пяти. А далее — выбирали лучшую; за дело взялись ИИ-архитекторы: сын Розовского Семен и его жена Мариам Куповецкая. ИИ под их руководством сделал все оркестровки и так далее. Ну а дальше… В общем, пошло-поехало и доехало до двухчасового мюзикла, а если точно — первого в России нейромюзикла. И это, конечно, своего рода театральная сенсация: Розовский не раз опережал время, но тут он просто сделал гигантский шаг вперед — при всем его крайне настороженном и аккуратном отношении к ИИ.
В-третьих, мюзикл получился многослойным, как… Как лук! Внешне он упакован в гармоничную и музыкально, и содержательно историю о том, как царь-батюшка Петр, решив соединить подвластные России моря единым судоходным путем, призвал для этого сложнейшего инженерного решения англичанина Бертрана Перри. История крушения амбициозного замысла и личная трагедия Бертрана — это «верхний» смысловой слой как произведения-родоначальника, так и мюзикла. Но кому-то далее проникать и не нужно: достаточно яркой картинки.
Однако разбирать слои интересно. Их тут много. И следующий, конечно же, это ментальное противостояние и несовпадение Запада и России. И не то что бы одни были плохи, а другие — хороши, нет, мы просто разные, и в мюзикле об этом говорится не раз. Они нас не понимают; иностранцам, оказавшимся в Богом забытой Епифани, неведомо, как можно пить беспробудно, так истово обожать лениться, валяться на печке да писать доносы. Но у всего этого есть и оборотная сторона: измученные, по поводу и без сеченые плетьми мужики устают до смерти так, что с работ идут, держась друг за друга. А бабы хватаются за вилы, теряя своих мужиков-кормильцев. Да и не дали строительные работы им хлеба посеять, что есть теперь?! Ну и как тут, скажите, на иностранца-поганца донос не написать?!
Следующий слой — ассоциативный. Молодой Платонов, боровшийся с засухой под Тамбовом, понимал, что усилия тщетны. Но план есть план, и он был поставлен советской властью жестко. Таким образом, период Петровских реформ и те, давние события с таким же точно рытьем каналов и переворотом рек при Платонове повторялись в новой истории снова. И снова у кормила и ветрил стоял царь, только без короны на голове, но с коммунистическим задором в глазах. Платонов едва ли не первым разглядел вполне царские амбиции у молодого Сталина и в своих «Епифанских шлюзах» прописал это тонко, но звонко…
Ну а следующая глубина — это уже для тех, кто знает прозу Платонова и его совершенно святое отношение к природе. По Платонову человек, возомнивший себя царем природы, неизменно расплачивается за эту ничем не оправданную наглость.
Так что же мюзикл? Его играют два состава артистов, причем равноправных: это не первый и не второй составы, а две команды. В том составе, что представлял постановку прессе, Бертрана Перри играл блистательный Игорь Скрипко — выпускник ГИТИСа и, по словам Марка Розовского, ведущий артист театра. Пусть это не прозвучит обидно для других, но Скрипко и правда лидер, артист с невероятной харизмой, а также еще и с режиссерскими амбициями. Остальных — хвалить да не перехвалить: Ирина Уханова (Мери) — чудесна, Петр — (Дмитрий Пугачев) — грозен, воевода Салтыков (Денис Юченков) — хитер. Совершенно великолепно играют молодые артисты Степан Лузянин, Анастасия Краславская, Семен Пушников, Илья Собакин, Дмитрий Семенов, Максим Якомов, Алена Асецкая — простите, всех и не назвать, но именно на массовке, в которой у каждого по несколько ролей и колоссальная физическая нагрузка, держится весь энергетический «драйв» постановки. Отдельные восторги — Александру Ратушняку за роль Палача. Восторг, как исполнил он свою партию! Ужас, как страшно!
Ну а еще поклон Ирине Морозовой: заслуженная артистка России играла Епифань. Все в ней сошлось и спелось: и размах русский и неизмеримая широта души, и отчаяние, и отчаянность, и хитрость, и многие скорби. Образ женщины-страны, нашей Рассеюшки, и любящей, и безжалостной, и несгибаемой, воплощен ею блистательно. Ну а финал получился с размахом, имперским. Что великой стране было за дело до тех винтиков, что крутились в ее механизмах, до этих погибших от рук палачей Бертранов, этих утонувших в Епифанских болотах безвестных крестьян, канувших в вечность строителях амбициозных каналов, чьи кости цементировали фундамент советской экономики и мощи… Она все смогла и сможет, великая держава — империя. Разве что к людям своим всегда она была жестка…
Сценография постановки (Сергей Старовойтов) и работа балетмейстера (Светлана Лапина) — выше всех похвал. А еще есть в спектакле моменты, которые не кажутся на первый взгляд значительными, но в итоге определяют впечатление от постановки в целом. Так, Яна Прыжанкова, актриса, но в этом случае — помощник режиссера — несколько раз по ходу действа выходит на сцену со скрипкой. И звучит божественный инструмент как тихая мелодия души. Нет в ней слов, есть надежда. На что? Да Бог знает. Может быть, на сострадание неба к нам, людям…
Мощная работа, необычная и цепляющая. С премьерой!