Юрий Норштейн: «Человек должен уметь работать руками!»

- Вы один из самых успешных мультипликаторов в мире и, без преувеличения, ведущий специалист в России… Именно вас хотелось бы спросить о том, почему в нашей стране так много проблем с детским кино и мультипликацией…

- Честно говоря, я отчасти поэтому и не люблю давать интервью. Дело даже не в том, что я не люблю разговаривать или такой принципиальный противник интервью. Просто эти разговоры мало что дают. Ведь чтобы я ни говорил – ситуация не меняется… Мои студенты, которые когда-то были мальчишками, сейчас уже сами дедушки. И уж кому как не им надо задавать эти вопросы… А то все меня или Андрея Хржановского (Андрей Юрьевич Хржановский - аниматор, сценарист, преподаватель. – Прим. «ВМ») и Эдика Назарова (Эдуард Васильевич Назаров - мультипликатор, режиссёр и художник) пытаете…

- То есть вы отчаялись?

- Нас никто не слышит. Когда мы были у Путина, он нас услышал и потом дал задание Александру Жукову. К сожалению, тот в это время был полностью сконцентрирован на подготовке Олимпиады в Сочи, и до нас у него руки так и не дошли.

- Выходит какая-то утопия. Неужели детскому кино уже ничего не поможет?

- Помочь может только тот принцип, который был изложен у нас в письме, но он так и не получил развития. И, думаю, не получит.

СПРАВКА ВМ

Четверо классиков отечественной мультипликации - Юрий Норштейн, Андрей Хржановский, Леонид Шварцман и Эдуард Назаров - обратились к Владимиру Путину с открытым письмом, в котором выразили обеспокоенность состоянием крупнейшей российской мультипликационной студии «Союзмультфильм». Тогда Норштейн предлагал создать Центр анимации, который стал бы единением всех разрозненных групп мультипликаторов. Кроме того, в письме была поднята проблема подготовки художников-аниматоров и изложена просьба восстановить корпус профессиональных редакторов с высшим литературным образованием.

- Откуда такая обреченная уверенность?

- Все постоянно говорят о нехватке денег. Хотя на другие проекты, в моем понимании менее важные, чем воспитание детей, они почему-то находятся. Творчество же не дает не нефть, не уголь, не газ. Но не надо забывать, что оно дает более бесценный продукт!

- Несмотря на такое минорное настроение, вы продолжаете трудиться, в то время как мировые мультипликаторы вашего уровня заявляют о том, что им все надоело, и уходят на творческую пенсию.

- Им надоело сопротивляться. А я вот все еще пытаюсь сбить в сметане масло, как та лягушка, если вспомнить замечательную сказку. Но получается так, что я все это пытаюсь делать из грязи… Но из нее масло вряд ли получится. Поэтому я не хочу ходить к начальству, не хочу просить у них деньги.

- Ваша студия ведь сама ищет средства?

- Мы их сами зарабатываем! На сегодняшний день мы – единственная мультипликационная студия на всю Россию, которая не просит ни у кого денег и зарабатывает их сама. Странное дело – это никого не удивляет и даже не вызывает вопросов. У нас даже нет продюсера, как такового.

- Очень похожие слова мне говорил полгода назад Карен Шахназаров по поводу «Мосфильма»…

- Так это, извините, «Мосфильм»! Их там тысячи! А нас – четверо. Есть ведь разница? Кроме того, «Мосфильм» - в прицеле правительства. А ко мне сюда разве кто-нибудь придет поинтересоваться как вообще живет студия и чем она живет? Вот в чем разница.

- Вы выпускаете книги. Недавно вышла «Снег на траве».

- Да-да. Вот вообразите – эта книга нас кормит. Не могу, конечно, сказать что она научная – я вообще не научный человек, но книга довольно серьезная. Мы уже продали семь тысяч экземпляров.

- При том, что это довольно специализированная литература…

Наверное, специализированная, хотя к нам приходят и физики, и лирики, и студенты, и иконописцы - и все они берут эту книгу.

- Над чем вы работаете сейчас, если не секрет?

- Стеллаж делаю – это мой проект (смеется). Чтобы книги, которые разрастаются в невероятном количестве, нашли свое место. Дело в том, что я когда-то, еще после школы, начинал свою трудовую жизнь столяром-сколотчиком. Помню, пришел домой с черными пальцами, и мама, увидев, расплакалась. Но потом я привык и так хорошо колотил гвозди, что показывал уроки мастерства, когда пришел на «Союзмультфильм».

- Мне в детстве говорили, что человек, независимо от рода деятельности, должен уметь работать руками.

- И правильно говорили! Вот сегодня все так плюют сквозь губу, когда слышат слово марксизм, но именно там – в марксизме, у Энгельса идет разговор о том, как рука воспитывает сознание, умственное сознание, что она является самым главным воспитателем. Вот посмотрите на руки сегодняшних творцов… По рукам можно сразу определить: годен или не годен. Михаил Ром сам себе делал мебель. Эйзенштейн был инженером-строителем, сапером. Все эти люди имели другие профессии, они пришли в кинематограф из разных областей, поэтому кинематограф был такой великий.

- Так и вам это принесло прямую пользу – у вас такие талантливые руки! Александр Петров еще вот руками на «Оскар» «заработал»…

- Я просто стараюсь руками многое делать, потому что я без этого не могу. А Саша просто пишет пальцем. Я ему как-то сказал: «Саша – ваш палец будет выставлен в институте мозга!» (смеется). Он очень долго по этому поводу веселился. Конечно, человек должен уметь работать руками, но его нужно учить. Я даже в своей книжке об этом написал…

- Но учеников не берете? Почему?

- У нашей студии денег не хватило бы на то, чтобы еще кого-то взять, даже ученика.

- А вообще приходят? Просятся?

- Просятся! Все думают, что здесь медом намазано, что здесь просто витает творчество и атмосфера пронизана черт знает чем. А на самом деле здесь просто идет работа. И все.

- Как же вы вчетвером справляетесь?

- Ну, пока как-то получается. А дальше видно будет…

- Нереализованная мечта осталась?

- Процитирую Шекспира: «В лета, как ваши, Живут не бурями, а головой». О чем уже можно мечтать? Чтобы дети были здоровы и внуки. Чтобы они оставались людьми, чтобы им не надо было суетиться, суесловить перед начальством, чтобы они не превратились в сукиных детей, которые выискивают для себя, где место потеплее, а кормушка пожирнее… Ну и так далее. Хотел бы, чтобы они сохраняли чувство достоинства и приличия, чего бы им это ни стоило.