«Балетная артерия в организме музыкального театра»

В связи с юбилеем в атриуме театра была показана большая ретроспективная фотовыставка. Открывая ее и представляя одновременно красочный буклет «БАЛЕТ. 75 лет истории», гендиректор театра Ара Карапетян рассказал о не простом, но знаменательном творческом пути балетного «Стасика»:

«Театр, рожденный как театр новой эстетики, сценического и музыкального эксперимента, и сегодня остается таким же молодым, ищущим. Нужна была смелость, чтобы обратиться с просьбой о постановках в театре к выдающемуся балетмейстеру Джону Ноймайеру, первыми в России станцевать балеты Начо Дуато, Иржи Килиана, Йормы Эло, начать освоение английской балетной классики... Когда-то с огромным трудом Владимиру Бурмейстеру было разрешено поставить «Лебединое озеро», которое сегодня – общепризнанный в мире хореографический шедевр, наша классика».

И с этим не поспоришь. Только в поиске, в движении, в борьбе художник способен творить чудо искусства. И тогда, глядя на сцену, невольно вспоминаешь слова поэта:

Не то, что мните вы, природа:Не слепок, не бездушный лик –В ней есть душа, в ней есть свободаВ ней есть любовь, в ней есть язык…

Музыкальный театр Станиславского и Немировича-Данченко возник из объединения оперных театров двух легендарных реформаторов сценического искусства. Великих режиссеров не устраивала опера, представляемая как «концерт в костюмах». Они стремились, чтобы музыкальные спектакли были столь же действенными и содержательными, как спектакли драматические.

Через некоторое время в состав нового театра вошла балетная труппа Викторины Кригер «Московский Художественный балет», чье название определяло творческие устремления артистов жить и работать по «системе Станиславского».

Творцом уникального балетного репертуара театра «танцующих актеров» стал Владимир Бурмейстер (1904-1971), более 30 лет пребывавший на капитанском мостике одного из флагманов хореографического искусства России. Бурмейстер был одним из первых хореографов, кто попытался «выстроить драматургию балета», приблизив действо к композиторской партитуре. Этим принципам следовали и его последователи Алексей Чичинадзе, Дмитрий Брянцев…

К числу балетов-триумфаторов тех лет следует отнести «Штраусиану» (1941), «Эсмеральду» (1950), «Лебединое озеро» (1953), «Снегурочку» (1963), «Болеро» (1964), «Красные дьяволята» (1967)… Многие годы «Лебединое озеро» Бурмейстера украшало афишу «Гранд-Опера» в Париже.

На жанровом многообразии репертуара формируется по сей день уникальная балетная труппа, которой по силам любые стили классического и современного хореографического искусства.

Показанный в рамках юбилейного вечера балет МакМиллана «Манон» на музыку Массне, российская премьера которого состоялась в «Стасике» в июле прошлого года – яркое тому свидетельство. Помнится, тогда произошла досадная замена: де Гриё танцевал корпулентный премьер Датского королевского балета Албан Лендорф вместо любимца москвичей Сергея Полунина, блиставшего в этой партии еще в Ковент-Гардене, но решившего покинуть «Стасик».

«Манон» – зрелищный спектакль, образец английского драмбалета, сочетающий изысканную хореографию неспешного повествования с каскадом изобретательных поддержек чувственного порыва. Балет лукав и эротичен, как его героиня, и требует от исполнителей технической виртуозности и выразительной актерской игры. Труппе «Стасика» это по силам и возможностям, поэтому мировые звезды любят с ней танцевать. Вот и на этот раз в роли Манон выступила солистка American Ballet Theatre Полина Семионова, которая в 2002 году окончила Московскую академию хореографии.

Образ Манон Леско – безусловный шедевр хореографа, и редкая балерина не мечтает об этой роли. Он зарождается в исповеди де Гриё (Иван Михалёв) во время первого дуэта героев. Благоговение перед совершенством прелестного создания, умиление ее шаловливой непосредственностью создают тот «отраженный свет», которым «светит» героиня. МакМиллан умел делать из кокоток герцогинь.

Полина Семионова создала образ простодушной, ветреной и весьма соблазнительной девушки, которая искренне отдается внезапно охватившему ее чувству к де Гриё и столь же искренне, но теперь уже ради денег и роскошных нарядов, отрекается от возлюбленного в пользу месье Г.М. (Станислав Бухараев).

В танце Семионовой завораживают чистые линии и выразительные руки. Балерина выстраивает образ постепенно, на полутонах. Ее Манон – жертва роковых обстоятельств и интриг брата, которого она обожает. Дмитрий Соболевский создал запоминающийся образ умного, хитрого, расчетливого негодяя Леско, тонко манипулирующего и сестрой, и де Гриё.

Но самое ценное в «Манон» – это знаменитые дуэты. Они являются не только кульминацией каждого из трех актов балета, но и связывают между собой характеры персонажей в образном мире спектакля. Четыре адажио Манон и де Гриё создают некое замкнутое интимное пространство, в котором существуют только двое: Она и Он, Он и Она.

Рассказав пластическими средствами историю безгрешной развратницы, бескорыстной любительницы роскоши, скромной искусительницы, ставшей предметом сердечного увлечения юноши де Гриё, МакМиллан, как и большинство других интерпретаторов романа аббата Прево, оставляет зрителям право решать, кто она, Манон Леско, – «чудовище разврата и испорченности или сама невинность и чистота, уличная девка или ангел во плоти»?

Для представления читателям «Вечерней Москвы» я выбрал педагога-репетитора Галину Крапивину, экс-солистку театра народную артистку России. Закончив Московское хореографическое училище в 1968 году, она поступила в труппу Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко и задержалась в ней почти на 50 лет. Здесь она станцевала многие ведущие партии в балетах классического репертуара и в постановках Бурмейстера и Чичинадзе, здесь нашла свое счастье – вышла замуж за своего одноклассника Михаила Крапивина, с которым танцевала на выпускном экзамене «Тщетную предосторожность», здесь родила и вырастила дочку – прекрасную балерину Наталью Крапивину, здесь стала педагогом-репетиром. Среди ее учениц две звездные Натальи – Ледовская и Сомова.

- Чем вас околдовал «Стасик», что вы посвятили ему жизнь?

- Оригинальным репертуаром. Ни в одном театре не было такого «Лебединого», такой «Эсмеральды», такой «Снегурочки», такой «Золушки». Наш театр был жизнерадостным, открытым эксперименту и всему новому, а потому пользовался зрительской любовью.

- А как встретили вас, юную выпускницу училища, тогдашние примы Виолетта Бовт и Элеонора Власова?

- Хорошо встретили. Слухи об их взрывных характерах, мне кажется, сильно преувеличены. Виолетта Трофимовна даже готовила со мной партию Эсмеральды, в которой сама она блистала. Но постоянным нашим наставником, до его ухода в классический балет, был выдающийся педагог с собственной методикой преподавания классического танца Наум Маттаньевич Азарин. Занятия с ним – это отдельная школа балетного мастерства. Он подготовил целую плеяду танцовщиков к международным конкурсам, на которых они неизменно завоевывали золотые медали.

- Чем отличаются нынешние выпускники балетных школ от выпускников вашего поколения?

- Они больше повернуты на технику.

- У вас звездная семья. И муж, и дочь тоже блистательные танцовщики – народные артисты России. Не кружится голова от такого «звездопада»?

- Балет – искусство, которое отнимает всё время, так что звезды считать некогда (улыбается).

- И последний вопрос, точнее два вопроса: какой момент в вашей творческой судьбе был самым счастливым и какой – самым печальным?

- Самым печальным для меня был уход Наума Маттаньевича от нас, а в скором времени и из жизни, у него было больное сердце. А самым счастливым, пожалуй, выступление в 1981 году на IV Московском международном конкурсе артистов балета в качестве партнерши Ирека Мухамедова, который завоевал тогда гран- при и золотую медаль. Тридцать три члена жюри единодушно отдали пальму первенства Иреку. Поскольку я была партнершей и в конкурсе не участвовала, то в коронном па-де-де из «Дон Кихота» чувствовала себя легко, свободно и совсем не волновалась. В прессе было немало восторженных отзывов о нашем выступлении. Позже я пережила эти минуты счастья еще раз, когда танцевала в паре с мужем в «Дон Кихоте» в нашем театре. У нас тогда как раз была премьера.

- А как вам сегодняшнее выступление «заморской гостьи» в балете, в котором танцуют ваши ученицы?

- Полина мне нравится со школы. Она танцует с чувством. Помнится, Володе Малахову она приглянулась на выпускном экзамене, и он сразу пригласил юную танцовщицу в Государственный Балет Берлина, которым он тогда руководил, на положение прима-балерины. Таковы превратности балетных судеб.