Загадки одной из самых известных московских улиц начинаются с ее имени

Арбат — улица, выполняющая всю полноту представительских функций.

Арбат, в отличие от других центральных улиц, в советские годы не был переименован ни в улицу Ленина, ни в Октябрьскую, ни в Ворошиловскую. Наши пра-пра-праи-далее-бабушки называли эту улицу совсем не помосковски, а скорее с вологодским говором — Орбатом. Впрочем, в те времена Арбат был не улицей, а целым районом. Это имя в XVI–XVII веках носила территория между современными Большой Никитской и Знаменкой, и наш Арбат туда даже и не входил. Впервые слово, давшее имя самой романтической улице города, упоминается в источниках 1475 года. «Погорел совсем на Орбате Никифор Басенков», — старательно задокументировал летописец. Есть гипотеза, согласно которой слово «арбат» нам оставила схлынувшая волна татаромонгольских племен — вместе с дорогими русскому сердцу «сарафаном», «башмаком», «баклажаном» и «сундуком».

В период расцвета русского дворянства на улице Арбат появились роскошные особняки Толстых, Ростопчиных, Долгоруких, Кропоткиных, Шереметевых, Голицыных, Трубецких.

Пешеходной улицей Арбат стал совсем недавно — еще Иосиф Сталин ездил по нему в Кремль на автомобиле.