ТАИР САЛАХОВ: ДЛЯ МЕНЯ СЕГОДНЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ ГРАНИЦ

– Вообще российская культура сейчас переживает момент подъема. Это видно и в театральных начинаниях, и в музыке, и в кино, и в архитектуре. Да и у художников дела идут неплохо. Сейчас каждый художник свободен. Он не подвержен давлению какогото одного направления. Каждый может самовыражаться, как он хочет. Но если у художника чтото не получается, то ему некого винить кроме себя. Однако, если обратиться к истории, то мы видим, что не только от таланта человека зависит ситуация в культуре. Ведь если бы не было Папы Римского, который заказал Микеланджело расписать Сикстинскую капеллу, или воли Екатерины II, утвердившей устав Академии художеств, отмечающей в этом году свое 250-летие, не было бы многих замечательных произведений. – Последним проектом, над которым работали около 400 художников, было восстановление храма Христа Спасителя. Это было действительно событие, художники выкладывались на нем. Сейчас каждый из них ждет, как солдат, когда его призовут на новую работу. Я, в свою очередь, нацеливаю московские и российские власти на то, чтобы найти форму применения творчеству. Ведь художники – это летописцы своего времени, люди, которые делают историю, оставляют ее в зримых образах. И именно по этим образам мы судим о прошлых поколениях, а потомки будут судить о нас. – Наше направление стало ответом беспроблемному искусству сталинского времени, когда все было радостно, ясно и красиво. «Суровый стиль» – это правда жизни. И сейчас есть люди, готовые работать не хуже, только надо обратить на них внимание и профинансировать конкретные проекты. – Боюсь, что нет. Недавно в Доме музыки академик Дмитрий Жилинский получил задание написать десять портретов композиторов, над которым работал полтора года и успешно его выполнил. А если бы не было финансирования, то не было бы и этих портретов. Каждый руководитель страны помимо экономических, политических и других неотложных вопросов государственной важности должен думать и о том, какие произведения искусства останутся после того, как он сдаст полномочия. Понимаете?– Летом отмечали 300-летие Санкт-Петербурга. Город приводили в порядок, восстанавливали всем миром. Но помимо реконструкции необходимо и создание новых произведений, связанных с юбилеем города. Я бы, например, создал музей истории 300-летия Санкт-Петербурга, чтобы рассказать об истории подготовки, празднования и взглядах на будущее, привлечь сотни художников, которые сделали бы настоящее искусство. Такие музеи можно создать и в Москве, и в Перми, и в Иркутске, и на Дальнем Востоке. – Конечно. Издательство «Белый город» в серии «Мастера живописи» выпустило мой альбом, который поступил в продажу буквально пару недель назад.Там нет ни графики, ни сценографии – только живопись. Много работ последних лет. Вот картина 2002 года (Таир Теймурович показывает на роскошную одалиску), около двух метров. Это портрет дочки. А вот другая моя дочка, Айдан, эта работа хранится в Третьяковской галерее. Вы знаете Айдан? У нее галерея есть в Москве. – С одной стороны, я горжусь тем, что она хороший художник. С другой стороны, она галерист, находит новые имена, доводит их до уровня, когда они становятся известными. Ее знают художники, ей доверяют. Думаю, она старается, чтобы атмосфера в Москве стала благоприятной не только для выдающихся художников, но и для начинающих. Мне кажется, что она не преследует при этом особых коммерческих целей. Потому что каждый месяц, когда ей надо платить за аренду помещения, она говорит: «Папа, у меня сложные дни, я должна найти деньги». Недавно она мне позвонила и сказала, чтобы в будущий понедельник я к ней зашел. Наверное, она мне подготовила какойто сюрприз. Она благодарная дочь. Никогда не забуду, как она отметила мое семидесятилетие. Ведь я ничего не знал, так как прилетел в Москву только 27 ноября. Оказалось, что она договорилась с моей супругой – и они выставили в галерее абсолютно новую итальянскую серию и портрет Ростроповича. Это было тем более приятно, что я никому не был обязан, Айдан бы этого не позволила. Хотя предложения шли со всех сторон, но ведь сделать серьезную выставку очень сложно: нужны деньги на транспортировку работ, страховку, издание каталога. – А ее как таковой и не было.Я всегда участвовал на коллективных выставках с сериями картин. Ведь я долгое время руководил союзом художников СССР, был первым секретарем. Меня переизбирали на эту должность четыре раза через каждые пять лет. – Да, я многим в этом помог. Были у меня и персональные выставки, но небольшие. На родине, в Баку, а также в Москве, на Тайване, в Японии, Китае, Турции, Италии, Испании, Чехословакии, во Франции, в США, Мексике и других странах. – Я хотел провести там встречу. Вначале планировали на 2 декабря. Но в итоге мы договорились, что я проведу творческий вечер в течение года. У меня в Третьяковской галерее хранится много работ, думаю добавить те, которые находятся в мастерской. Мне кажется, что это будет приятная встреча. И для меня – тоже, поскольку я увижу свои картины в новом пространстве, может быть, возникнут какие-то идеи. – Вы знаете, иногда очень многое диктует экономика. На Западе, где она тесно связана с рекламой и дизайном, перед художниками стоят другие задачи. Там надо показать товар так, чтобы удивить зрителя. Сделать то, что никто до тебя не делал. У нас рыночная экономика пока развита слабо. Но уже сейчас существуют художники, которые двигаются в этом русле. Есть и другая часть, которая работает на духовность. Это различные направления в искусстве, их нельзя сравнивать, да и противопоставлять глупо. Но за дизайн платят хорошие деньги, а за духовность никто не платит. Поэтому картины на глобальные темы надо заказывать. – Есть. И в России, в Москве, и за рубежом: в Америке, Японии, Турции, Киргизии, Чехии, других странах. У меня два варианта портрета Дмитрия Шостаковича. Один хранится в Третьяковке, второй у меня с выставки купили в Турции. Я был поражен, что портрет Шостаковича захотели приобрести именно в Турции! Но я отдал его. Знаете, почему? Потому что для меня соединение Востока и Шостаковича было очень приятно. Теперь картина находится в коллекции знатока русской музыки ХХ века, любителя Прокофьева и Шостаковича. – Лично для меня на сегодняшний день не существует границ. И Баку интернациональный город, и Москва. Недавно в самом центре Баку открыли памятник Пушкину. А в Санкт-Петербурге – великому поэту XII века Низами. Летом в одной из центральных газет я прочитал статью, которая называлась: «Путин и Алиев обменялись памятниками». Обмениваться памятниками между республиками, странами и городами – вот задача сегодняшнего дня.