Он попрощался. Но никто не поверил
[b]Что-то ну никак не похож Коллинз на угасающую звезду.Хоть и объявил свой мировой тур прощальным. И на звезду даже не похож. Скромный такой дядечка, в сером костюме арестантского покроя. (Правда, обычно в таких случаях потом выясняется, что это какойнибудь императорский шелк тройного ручного плетения.) «Олимпийский» – битком, только что не сопит от напряжения.[/b]Представление начинается с соло ударных: Коллинз же родом из барабанщиков, да из каких! Культурное, во всех смыслах ударное начало сразу поставило публику на нужное место, тем более что присоединились еще двое на барабанах. И дальше все пошло грамотно – 6 человек на подпевках, почти все, извините за грубое выражение, негры; духовая секция – 4 чела; клавишник; две гитары, на басу – очкастый дед с полуметровой седой бородой.Коллинз вынул листочки и еле прочел: «Привиет! Как диела? Карашо? Накониец-то я в Москви… в Моск-ви… Я лиюблию вас! Ду ю андестенд ми? Сиграю для вас все хиты…» Отпел два часа – то лирики, то завода. Лирика выходит у него попронзительнее. На второй песне рванул верхнюю пуговицу на блузе с восточным воротникомстойкой.Для тех, кто сомневался, а не чудо ли микрофонное Фил Коллинз с его странным, иногда до скрипучего, тембром, прозвучало многоголосье а капелла с шестью певцами, музыкальности которого позавидовали бы оперные солисты, поющие фугу в «Фальстафе» Верди.Веселая команда свободно, всласть работала на роскошном меняющемся фоне светодиодного экрана. Нет, определенно жанр высокой попсы уже требует более благородного термина. А до определения попсы смело можно опустить многих академических музыкантов.Очевидны и три первых слагаемых невероятного обаяния артиста. Оригинальный, немного в нос, тембр – раз. Своя, сразу узнаваемая интонация – два.Абсолютно позитивный заряд – три. К тому же Коллинз не оставляет впечатления, будто он дико надорвался, а ты ему страшно за это должен. Так что «прощальный тур» – звучит неубедительно.Ближе к финалу легкий на спуски и подъемы солист пошел в народ. «Су-су-сусудио!» – совал он микрофон нашим лосям в белых рубашках, занявших первые ряды. Увы, номер не прошел. Хотя в конце концов встал весь партер, сладостно подвывая все предлагаемое подряд. Со сцены полетели легкие серпантины и конфетти, на экране плыли очертания великих городов, закрутился земной шар, возникла неожиданно свежо польстившая сердцу надпись «МОСКВА».Вот и всё. Ждем теперь скоро в «Олимпийском» своих «звезд», с «Девушкой Прасковьей из Подмосковья». Эх, жисть наша жестянка!