Жизнь и судьба Василия Гроссмана

Василий Семенович Гроссман (на самом деле – Иосиф Соломонович) родился 12 декабря 1905 года в самом еврейском городе – в Бердичеве. Начальное образование получил в Киевском реальном училище. Его отец был химиком, и сын пошел по стопам отца – окончив в 1929 году физико-математический факультет Московского университета, до 1932 года работал в Донбассе, заведовал химической лабораторией на шахте. Заболел туберкулезом. Переехал в Москву.В 1934 году вышел первый рассказ Гроссмана «В городе Бердичеве», затем повесть «Глюкауф», отмеченная Максимом Горьким. По поводу «Бердичева» Исаак Бабель воскликнул: «Новыми глазами увидена наша жидовская столица». А Михаил Булгаков в растерянности сказал: «Как прикажете понимать, неужели что-то путное удается все-таки печатать?» Но не все было безоблачным.Первый роман писателя «Степан Кольчугин» был выдвинут на Сталинскую премию, пройдя все этапы длительного согласования. Журналисты и корреспонденты газет уже приезжали к Гроссману за интервью. Но в опубликованном списке лауреатов Гроссмана не оказалось: его вычеркнули в последнюю минуту. Это произошло в начале 1941 года. А через полгода началась война. Василий Гроссман ушел на фронт военным корреспондентом «Красной звезды».На войне он начал писать роман «Народ бессмертен» – широкий, с размахом, с эпическим многоголосием. А еще он писал Сталинградские очерки, которые были нарасхват – на фронте и в тылу. Очерки подтолкнули Гроссмана к созданию романа «Сталинград», но затем появилось другое название – «За правое дело». Роман опубликовал «Новый мир». В библиотеках за номерами журнала выстраивались очереди. «Воениздат» и «Советский писатель» уже собрались издать нашумевший роман отдельной книгой, как грянул неожиданный гром.13 февраля 1953 года в «Правде» выступил Михаил Буленнов с подвальной зубодробильной статьей «О романе В. Гроссмана «За правое дело». Бубеннов выдвинул страшные для того времени обвинения: идейно неверно осмыслен героический подвиг советских людей, нет роли партии как организатора победы, слишком сильны мотивы обреченности и жертвенности. Ну и т. д. За Бубенновым ринулись в атаку на Гроссмана и другие.А тем временем Василий Семенович работал над второй частью дилогии – романом «Жизнь и судьба». Труд был титанический: за десять лет (1950–1960) им было написано более тысячи страниц. Роман писался без оглядки на всевозможные табу и запреты. Писатель доказывал, что всякая социальная покорность недопустима, ибо она по сути своей есть предательство.Именно покорность заводит людей в подземелье зла. «Судьба ведет человека, – говорил Гроссман, – но человек идет потому, что хочет, и он волен не хотеть».Когда роман был написан, встал вопрос, где его печатать. К тому времени Гроссман находился в ссоре с Твардовским и поэтому решил отдать свое выстраданное произведение в другой журнал, в «Знамя», главным редактором которого был Вадим Кожевников. Это стало роковой ошибкой.Чтение романа в редакции затягивалось. Наконец 19 декабря 1960 года состоялось заседание редколлегии. Гроссман из-за сердечного приступа прийти не смог.Отсутствие автора только развязало руки оппонентам. Борис Галанов, к примеру, выдал в адрес Гроссмана такую филиппику: Из выступления Виктора Панкова: Остальные высказывания были в том же духе: роман Гроссмана – произведение, враждебное советской идеологии. В заключительном слове Вадим Кожевников сказал: Осенью 1960 года Семен Липкин посоветовал сохранить экземпляр романа в безопасном месте. Гроссман молча отдал Липкину три светло-коричневые папки. Еще один экземпляр Василий Семенович передал своему институтскому другу Вячеславу Ивановичу Лободе. И, как оказалось, не зря.14 февраля 1961 года роман Гроссмана «Жизнь и судьба» был арестован. В дом писателя пришли люди в штатском и забрали не только машинописные экземпляры, но и первоначальную рукопись, и черновики невошедших глав, и все подготовительные материалы, эскизы, наброски, даже использованную копировальную бумагу! С Гроссмана хотели взять подписку, что он не будет никому говорить об изъятии рукописи, но писатель отказался что-либо подписывать.13 февраля 1962 года Гроссман обратился с письмом к Хрущеву и попросил его разъяснить судьбу своего романа. А на прощание Суслов пожелал Гроссману «всего хорошего».Обещанный Сусловым пятитомник собрания сочинений Гроссмана долго мурыжили, пока он окончательно не выпал из плана издательства. Как вспоминал Семен Липкин, Да, Сталина не было, но генетический страх остался.В конце 1962 года Гроссмана настиг рак – следствие тяжелых нервных потрясений и депрессии. Он умер в Боткинской больнице в ночь с 14 на 15 сентября 1964 года, немного не дожив до 59 лет. Даже кончина писателя была зацензурирована. В «Литературной газете» вышел подготовленный Эренбургом некролог, но не дали портрета. Из текста выбросили все живое, оставив ничего не значащие слова.Кто-то удивленно спросил одного из руководителей Союза писателей: «Неужели Эренбурга надо редактировать?» На что последовал ответ: «Его-то и надо».Теперь о посмертной судьбе произведений Василия Гроссмана. Спасенный Липкиным экземпляр рукописи «Жизни и судьбы» был переснят на фотопленку Андреем Дмитриевичем Сахаровым. Владимиру Войновичу удалось вывезти ее за границу, и в 1980 году роман был напечатан в Швейцарии. На родине «Жизнь и судьба» была опубликована в журнале «Октябрь» в 1988 году и тогда же вышла отдельной книгой.Закончим это печальное повествование словами самого Гроссмана. У него есть миниатюра «Смысл жизни». Вот она: [i]«Они спорили, в чем смысл жизни.– В борьбе!– В любви!– В творческой работе!– В наслаждении!– Глупцы, – сказал последний. – Ведь смысл борьбы, любви, творчества, наслаждения в самой жизни».[/i]Удивительно, но, несмотря ни на что, он был оптимистом.