Парниковый дефект

– Так январь нас просто немножко поморозил и ушел, а глобальное потепление потому и называется глобальным, что затрагивает климат всей планеты и идет с нарастающей динамикой. Среднегодовые температуры растут, и это, по выражению Бендера, медицинский факт. Причем в Москве (как и в других мегаполисах) они увеличиваются даже быстрее, чем в целом на Евразийском континенте. На территории же Российской Федерации, если не брать в счет ее крайний северо-восток, прирост среднегодовой температуры за последние полвека составил примерно один градус. Как показывают данные метеонаблюдений, потепление обеспечивается, в основном, за счет зим, летние же температуры пока остаются примерно на прежнем уровне.– В минувшем веке метеорологам удалось серьезно продвинуться в ответе на этот вопрос. Если говорить о Европе, ключевым явлением, определяющим характер зимней погоды, является так называемое североатлантическое колебание. Возникает оно из-за синхронных осцилляций «исландского минимума» (циклона, который, как правило, стоит между Исландией и Гренландией) и «азорского максимума» (антициклона, занимающего атлантические области южнее широты Португалии). В силу особенностей атмосферной циркуляции ветер между циклоном и антициклоном устойчиво дует с океана на материк, принося в Европу теплые воздушные массы. Чем активнее эти вихри, тем более мягкая зима стоит в нашей части света. Но бывает, что они «засыпают», и тогда в отсутствие мощных атмосферных потоков с Атлантики власть над Европой берет морозный воздух с севера или из внутренних областей евразийского континента.– Да, начиная с 1970-х годов оно в целом повышает свою активность. А незадолго до этого, в 1940х годах, в Северном полушарии тоже был эпизод с потеплением, проявившийся, в основном, в Арктике.Но на глобальное потепление лучше смотреть из глубины веков. И особенно важно в этом смысле выяснить, было ли что-то подобное в истории Земли раньше. Ведь если прежде таких потеплений не случалось, тогда, скорее всего, в климатических изменениях повинна человеческая цивилизация с ее безудержной эксплуатацией природных недр и сжиганием топливных ресурсов.– Нет, по природным факторам – древесным кольцам, кораллам, ледовым кернам, озерным отложениям. Например, один из методов выглядит так. Сначала ученые градуируют «поведение» деревьев по современному ряду метеоданных. А потом, выяснив, что этот метод с достаточной достоверностью позволяет судить о суровости или мягкости погоды в далеком прошлом, анализируют кольцевые срезы очень старых деревьев (и живых, и уже погибших), заполняя непрерывный временной ряд. И получается, что нынешнее потепление – далеко не уникальный процесс. Похожее смягчение климата, в частности, было перед «Малым ледниковым периодом» – в раннем Средневековье. Случались подобные моменты и в более отдаленном историческом масштабе.– Пока нет – хотя бы потому, что изменения, о которых мы говорим, еще не вышли за пределы статистического «шума» климатической системы. Но к чему мы придем, скажем, через сто лет – вопрос уже из области прогноза. А чтобы более-менее точно предсказать последствия, требуется точная прогностическая модель. И вот тут получается, что наилучшим образом результатам нынешних измерений соответствует как раз модель, учитывающая рост антропогенных выбросов оксидов углерода в атмосферу.– Но концентрация парниковых газов в атмосфере растет, и от этого тоже никуда не деться. Самая «конструктивная» позиция критиков этой модели такова: а может, мы не все учли, вот давайте подождем лет 60–100, и тогда, вероятно, выяснится, что климатические параметры просто сами собой колеблются вокруг некоторых средних значений…– При условии развития мировой экономики поступательно, без кризисных эксцессов вроде мировой войны или тотального уничтожения аравийских нефтяных полей, глобальная температура в разных сценариях к концу XXI века повышается в диапазоне 1–6 градусов. Вырастут и температурные экстремумы: максимальные (летние) значения для Европейской части России – на 6–8 градусов, минимальные (зимние) – несколько скромнее. Что касается осадков, сильнее всего изменится их интенсивность: аномальные ливни у нас будут на треть мощнее. Все вместе это повышает вероятность и частоту бурь. Но куда неприятнее рост уровня Мирового океана – он может составить от 20 до 90 сантиметров.– Строить дамбы. Кстати, отрицательные эффекты роста уровня океана в прибрежных городах, в том числе и в российских, уже чувствуются. Но пока не от затоплений, а от ударов волн. Волны приходят туда, где их раньше никогда не было, и разрушают постройки.– Я лично слышал, как один норвежский коллега на серьезном международном форуме допустил следующую бестактность. «Теплеет в Арктике, – сказал он, – и это очень печально, потому что русские смогут легче добывать нефть с газом. А все, что хорошо для России, для нас очень плохо, и наоборот». Если говорить серьезно, глобальное потепление может действительно облегчить жизнь, прежде всего, следующим нашим отраслям: нефтегазодобывающему комплексу и гидроэнергетике, сельскому хозяйству и лесной промышленности. Кроме того, уменьшится отопительный сезон, и тратиться на него можно будет меньше.Только надо иметь в виду, что все эти позитивные эффекты возможны лишь в отдаленной перспективе, и то для их наступления придется переориентировать всю инфраструктуру – а это тоже стоит денег…