Акунин в юбке

– А почему бы и нет? Бог миловал, в истории с убийствами я не впутывалась, но влюблялась от души, рисковала, меняла страны, путешествовала налегке, а не туристкой с гидом-экскурсоводом.– Образований у меня два: советское высшее и несчетное количество курсов разных направлений, полученных за границей. Это и древние языки, и программирование, и многое другое. Я постоянно учусь, чтобы не отстать от стремительно развивающегося мира. Так принято в западном обществе: учиться надо тому, что тебе интересно, и неважно, сколько тебе лет.– Да многим! Уже появилось технократическое общество, заложены основы современных наук, медицины, философии и психологии. В то же время еще остались трепетные отношения между мужчиной и женщиной. Может, я излишне романтизирую, но мемуары того времени убеждают, что люди могли себе позволить глубоко чувствовать и никуда не торопиться.– Как раз для того, чтобы подчеркнуть, насколько к концу XIX века изменились нравы. По сравнению с его началом, женщины стали раскованнее, но не потеряли своей женственности, а мужчины начали понимать, какое очарование таится в женщине, равной ему по духу и интеллекту.– Мне хотелось рассмотреть каждый эпизод жизни героев с точки зрения различных персонажей: молодой вдовы, благовоспитанной тетушки, пылкого офицера, отца-резонера. Я действительно нашла два письма: моей бабушки и ее тогдашнего кавалера. Они писали друг другу об одном и том же явлении, проявляя при этом поразительную разность во взглядах.– А разве героев Дюма, например, королевы Марго или герцога де Гиза, никогда не существовало? Исторические персонажи в моих романах соответствуют своим реальным прототипам – я прочитала немало мемуарной литературы. Для того чтобы написать «парижский роман», я отправилась в Париж, бродила по бульварам, ощущая себя Растиньяком, а потом, вернувшись, погрузилась в книги Анри Перрюшо, описывающие жизнь Тулуз-Лотрека, Сезанна и Ренуара.– Я въедливая и дотошная. Если я читаю у Золя в «Дамском счастье», что «сверху, со второго этажа, свешивались, развеваясь как знамена, полотнища шерстяной материи и сукон, материи из мериносовой шерсти, шевиот, мольтон…», то я обязательно должна узнать, что это за мольтон такой, и пригодится ли он мне, чтобы нарядить в него мою героиню.– Моя героиня – дама непредсказуемая, тем более что она не стеснена в средствах. Приходится подстраиваться: искать ей удобную гостиницу, предлагать туалеты и шляпки, знакомить с художниками-импрессионистами. А уж приключения на свою голову она находит сама.– У меня есть современная героиня – владелица переводческого бюро Валерия Вишневская. Она также, как и Аполлинария, попадает в различные запутанные ситуации, из которых с блеском выпутывается. Что же касается Египта… Возможно, отправлю кого-нибудь и туда.– Мне трудно об этом судить. Я мало читаю современную литературу, в основном классику, мемуары. Очень люблю прозрачный слог Бунина и Лескова. Не люблю суетности и кавалерийского наскока. А насчет Акунина в юбке… Я не ношу юбок!