Я накопил печаль

[b]У меня крепкие нервы– Виктор, выглядите вы невесело.[/b]– До меня один еврей сказал: «Во многая мудрости – много печали, и умножающий знания умножает скорбь». Молодецкий юмор, зубоскальство и веселье из меня уходят помаленьку – и это нормально. «В мои лета не можно же пускаться мне вприсядку!» Конечно, печаль я накопил. Да и то, что происходило со мной во время моей избирательной кампании в Государственную думу, не прибавило жизнерадостности.– Я не профессиональный политик, у меня нет штаба и офиса, мне была предложена помощь, я ее принял – и не жалею об этом. Мы добились очень серьезного результата – на фоне серьезной информационной блокады и вала «черного пиара». Но сам ваш вопрос, заметьте, симптоматичен: из всей выборной истории ваше внимание привлекла именно фигура Марины Литвинович. Вообще во время этой предвыборной кампании я немало поднакопил новых ощущений.– Разных. Много было тепла и человеческой поддержки, ну а что касается публикаций миллионными тиражами о том, что я родину не люблю и нанят олигархами ей вредить… Знаете, я внук врага народа (тут мой случай – классический для нашего поколения: один дедушка погиб на войне, другой сидел). Так вот, у меня крепкие нервы. И «звание» врага народа – для меня как орден «За заслуги перед Отечеством».[b]Скотом в стойле не буду– Телевизор сейчас смотрите?[/b]– Только футбол, документалку и фильмы о животных по Би-Би-Си.– Зачем? Никакой информации из нашего телевизора я получить не могу, а что они хотят мне всучить под видом информации, знаю заранее. К чему подвергать свой организм такому стрессу? Есть Интернет – хотя, кстати, и его уже начали контролировать.Уже принят закон, и анонимный доступ в Интернет может быть прекращен. А значит, можно будет контролировать, куда вы «ходите»: если за покупками или на порносайты, то на здоровье, а вот если зависаете на сайте Ходорковского, то… по крайней мере об этом будут знать.– То, что сейчас почитается сатирой, мне сатирой не кажется. Знаете, когда мы ушли с НТВ, «Куклы» там остались (у программы есть владелец, для него это с самого начала был только бизнес), – и программа стала бичевать Немцова и Новодворскую. И бичевала, пока не вымерла по причине полного угасания интереса у публики. Сатира – это когда против сильного, власть имущего. А остальное – это холуйское подхихикивание.– Я не политик, но и скотом в стойле тоже, надеюсь, не стану. Могу себе позволить быть свободным человеком.– Временем, силами, в какой-то степени ограничением возможностей. Но иначе я бы заплатил самим собой. И для меня осознание того, что я живу свою, а не чужую, жизнь, важнее всего. В ином случае моих юмористических возможностей, полагаю, хватило бы для того, чтобы соответствовать высоким вкусовым требованиям Регины Дубовицкой.– Ну да. Качество юмора – абсолютно показательная вещь. В шутке проявляется и вкус, и этика. Когда, например, в кинокапустнике я вижу, как под строчку из песню «На лицо ужасные, добрые внутри» на экране появляется Ющенко, то я понимаю, что автора этой шутки для меня больше не существует.– Сплошь и рядом. Сатира в отличие от дружеского шаржа и должна быть жесткой. Но я шутил и шучу над политическим лицом и никогда не позволял себе шутить над болезнью, над внешними дефектами, никогда не переходил ту грань, где начинается бытовое хамство. Не хочется желать человеку, который шутит подобным образом, чтобы его отравили диоксинами, но подобная этическая глухота может, наверное, излечиться только так.[b]Мы вернулись в агитпроп– Как вы оцениваете чувство юмора нашего президента?[/b]– Он вполне адекватный в бытовом понимании человек, но с самоиронией у него, кажется, проблемы, а именно через эту способность проявляется объем личности. Тех, кто способен смеяться, когда поскользнулся другой, довольно много – тех, кто смеется, когда упал сам, единицы. Самоирония – начало самоконтроля. Это особенно важно в России. В конце концов, есть ли это качество у Жака Ширака или Джорджа Буша – их личное дело, вопрос имиджа, не более того. Потому что если у Буша нет самоиронии, у него нет и возможности закрыть телеканал, который показывает перед выборами фильм «Фаренгейт 9/11».– Мы и боролись – на НТВ, на ТВ-6, на ТВС… Но против лома нет приема, по крайней мере – пока нет. И сегодня мы вернулись в 70-е годы, в агитпроп. Новостные программы на центральных телеканалах не имеют уже никакого отношения к журналистике, и вообще мы на очень тревожном перепутье. И глуповато делать вид, что нам ничего не угрожает.– Невеселые, признаться. Разумеется, пока есть «нефтяная подушка», мы какое-то время можем позволить себе дремать в этом нереформированном, неконкурентоспособном, коррупционном состоянии. Но когда в один непрекрасный день «подушка» исчезнет, нас ждет социальный взрыв, и с большой вероятностью дорога в националсоциализм, потому что надо же будет объяснить людям, кто виноват в том, что нет денег! А уж этот список давно утвержден: богатые виноваты, «черные» виноваты, евреи виноваты, мировая закулиса... Если мы не хотим этого, надо идти по пути реальной, а не «управляемой», прости господи, демократии.– Да никак я не оцениваю! Не мое дело оценивать шансы. Просто – Катон-старший, любимая цитата: «Делай что делаешь и будь что будет».