Председатель Комитета по культурному наследию города Москвы Валерий Шевчук: Законы писаны и для людей, и для памятников

– Валерий Андреевич, недавно вы сказали, что отношение к историческому наследию определяется внутренней культурой человека.Насколько высок этот уровень в нашем городе? – Вопрос сложный. К сожалению, у нас в последнее время воспитывается не культура бережного отношения к памятникам истории и культуры, а скорее психология попустительства.И это происходит тогда, когда город занял более решительную позицию в этом вопросе, стал активнее сотрудничать с общественностью и СМИ, привлекая их к участию в контрольно-проверочных мероприятиях, выявлять и обнародовать нарушения. Но если при этом постоянно утверждать, что в области охраны исторического наследия все плохо – там нарушили, здесь нарушили, то руки опускаются. Получается, людей приучают к пассивности. Это особенно опасно, когда тему исторического наследия пытаются использовать в политических целях или в целях собственной раскрутки.Иногда на ошибочный путь становятся сами жильцы, не получившие своевременных разъяснений от местных властей. Вот, например, сейчас мы рассматриваем проблему жилой застройки 20–30-х годов. Это здания советского архитектурного авангарда, или конструктивизма, которые находятся в очень плачевном состоянии.В связи с их реконструкцией или ремонтом возникают определенные вопросы, а жители начинают требовать, чтобы их дом сразу признали памятником, рассчитывая, видимо, на скорейшее решение своих проблем. Между тем как только дом признается памятником архитектуры, то любые действия, связанные с заменой перекрытий, с разборкой внутренних стен, установкой стеклопакетов, сразу запрещаются. Правовая культура в области охраны объектов культурного наследия очень много значит, а ее не хватает.– Вероятно, и сама правовая база до конца не сформирована. Специалисты указывают на пробелы в Федеральном законе № 73 «Об объектах культурного наследия»...– Так и есть. Сам по себе 73-й закон 2002 года не совершенен. В нем есть много пробелов, не разработаны многие подзаконные нормативные акты. Устарел и городской закон № 26, принятый еще в 2000-м. Сейчас эта проблема на повестке дня. Идет работа по созданию четкой, прозрачной, понятной системы ответственности. Об этом неоднократно говорил мэр Москвы при ответах на вопросы, связанные с его отношением к приватизации объектов культурного наследия. Он подчеркивал, что любой вопрос можно рассматривать, но прежде нужно сделать понятные, четкие правила поведения, четкую систему ответственности. Так же считает Владимир Путин, который на встрече с фракцией «Справедливая Россия» говорил о том, что при известном контроле со стороны государства возможна передача памятника в частные руки. На прошедшем вчера заседании правительства Москвы как раз и рассматривались итоги проведенной нами инвентаризации объектов культурного наследия. Обсуждались пути совершенствования системы управления наследием. Основные пути здесь – конкурсный подход, повышение ответственности пользователей, внедрение новых форм охранных обязательств, новых систем штрафов и использование статей Гражданского кодекса, связанных с возможностью одностороннего расторжения договоров в случаях выявления серьезных нарушений содержания пользователями памятников культуры.В этом я надеюсь на СМИ.Кстати, должен выразить большую благодарность «Вечерней Москве» за объективное освещение наших проблем. Я подписчик газеты, внимательно читаю вашу полосу «Диалог с властью». К моей радости, в последнее время острых вопросов к нам стало меньше. Я каждый раз с замиранием смотрю, что еще проблемного может быть в этом разделе. Держа читателей в курсе дел, «Вечерняя Москва» уже в начале года опубликовала новую концепцию городского закона о памятниках истории и культуры.– Как Москомнаследия взаимодействует с общественностью? – Мало сказать, что мы ведем конструктивный диалог.Комитет привлекает общественность к участию в основных направлениях своей деятельности. Создали секции историко-культурного экспертного совета. Восемь направлений – восемь секций.Пригласили сюда самых видных представителей, в том числе из Института искусствознания, из различных ведомств. Любое решение проходит обкатку на секции. Если решение принято единогласно, я автоматически его подписываю. Если голоса разделяются, мы выносим вопрос на президиум, где собираются самые видные руководители секций.– И случаются жаркие споры? – Конкретный пример дискуссии – здание резиденции посла Великобритании на Софийской набережной (городская усадьба П. И. Харитоненко, 2-я пол. ХIХ – 1-я. пол. ХХ вв., инженер-архитектор В. Г. Залесский, архитектор Ф. О. Шехтель, художник Ф. Фламенг. – Ред). Любопытно, что этот памятник регионального значения изначально был купеческим усадебным домом, для проектирования которого пригласили Федора Шехтеля. Он автор основного объема здания. А проектировать пристройку картинной галереи к заднему фасаду дома пригласили другого, менее известного архитектора.Мнения специалистов по поводу того, надо ли разобрать эту пристройку, разделились. Причем и за один и за другой вариант высказывались вполне уважаемые эксперты. В итоге большинством голосов решили все-таки пристройку оставить, рекомендовав вписать ее в общую концепцию реставрации.А вообще мы приветствуем такие дискуссии на уровне профессиональной общественности. Параллельно создали институт общественных инспекторов. Институт этот пока немногочисленный, всего несколько десятков человек, но работы ему уже хватает.– А у вас, кстати, хватает ли властных возможностей, когда на местах встречаете жесткое противодействие? – За последний год работы мы неоднократно сталкивались с фактами попыток возбуждения против нас заказных уголовных дел. В МарфоМариинской обители обиженный реставратор начал утверждать, что мы якобы нарушили закон, дав разрешение на разборку одного перехода между строениями, пытался доказать, что это было творение архитектора Алексея Щусева. Но мы показали ему фотографии обители такой, какой она была изначально при своей основательнице Елизавете Федоровне. И все обвинения отпали сами собой.Вот сейчас мы приступили к реставрационным работам на Стромынке в знаменитом клубе Константина Мельникова, где работает Театр Романа Виктюка. К сожалению, театр сдал часть площадей ресторану «Бакинский дворик», а тот в свое время ухитрился согласовать пристройку к памятнику во внутреннем дворе. С началом работ пошли угрозы в адрес подрядчика. Более того, суд занял позицию не города, а этого арендатора.Не успокоившись, арендатор написал еще заявление в прокуратуру на Москомнаследие по поводу превышения должностных полномочий. Огромное спасибо, что прокуратура разобралась, когда мы все объяснили. – Как вы расцениваете событие на Таганской площади, 88, где у частного пользователя изъяли право на памятник культуры? – Это важное и прецедентное дело для всей России. Хотя в 73-м федеральном законе есть целых две статьи – 54-я и 61-я, – но они до сих пор никак не применялись. В обеих статьях прописана ответственность за нарушение правил использования памятника. 54-я статья – об изъятии прав пользования, а 61-я гласит, что лица, причиняющие вред объекту культурного наследия, обязаны возместить стоимость восстановительных работ. И вот, представьте себе, когда мы выиграли это дело в суде, к памятнику продолжали делать пристройки, окончательно искажая его облик. Просто плевали на городскую власть. Но она показала, что будет последовательно проводить жесткую политику по пресечению всех правонарушений на объектах культурного наследия. Все пристройки ныне снесены, и памятник ставится на реставрацию.– Какая доля исторического наследия в Москве находится в частной собственности? – Пока могу назвать лишь предварительные данные: примерно половина из 6 тысяч памятников. Сейчас идет сложнейшая учетная работа.Первое, что мы сделали, – наконец составили перечень всех памятников истории и культуры, расположенных на территории города. В нем не только перечислены все памятники, но указаны их территории и охранные зоны.24 октября проведем презентацию этого перечня на Тверском бульваре в доме Смирнова, еще одном здании Федора Шехтеля.– На судьбе каких замечательных сооружений в последнее время сказалось участие города? – Первое, что приходит на ум, конечно же, «Царицыно» и Петровский путевой дворец. Кроме этих выдающихся объектов, назову Музей Тропинина в Щетининском переулке, реставрацию которого мы тоже завершили, и сейчас идет процесс его наполнения музейным оборудованием.Мы будем открывать этот маленький, но любимый москвичами музей в декабре этого года.– А какие проблемные адреса вызывают по-прежнему вашу озабоченность? – Таких объектов до сих пор много, хотя мы бьемся, чтобы их было меньше. Ну, например, город провел большую работу по воссозданию всего архитектурного ансамбля в Кузьминках. Но нерешенность вопроса о выводе с территории усадьбы «Кузьминки» сторонней организации – Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной ветеринарии (ВИЭВ) – не дает возможности городу обеспечить восстановление всей центральной части усадьбы, а также воссоздать главный дом. Когда главный дом усадьбы сгорел, на его месте еще до войны было выстроено новое здание, которое памятником не является и которое сейчас занимает упомянутый ВИЭВ.Здание пребывает в крайне неудовлетворительном техническом состоянии.Пожалуй, еще хуже ситуация по Знаменскими Садками. Тоже уникальный усадебный комплекс, в котором располагается Всероссийский НИИ природы, входящий в систему Минприроды. Главный дом усадьбы Трубецких в Знаменских Садках находится в аварийном состоянии и грозит обрушением перекрытий, однако НИИ природы не предпринимает попыток восстановить уникальный дом. А Москва не может взяться за реставрацию объекта, находящегося в федеральной собственности. Неоднократно обращались в прокуратуру, было принято решение о том, чтобы подобрать какое-то помещение для переезда института. Но, к сожалению, пока результатов нет. Нужны решительные действия, иначе мы рискуем потерять этот комплекс. Вызывает тревогу и состояние усадьбы Мамонова на Воробьевых горах (улица Косыгина, 4), занимаемой Институтом химической физики имени Н. Н. Семенова. – А есть примеры бережного отношения к объектам исторического наследия со стороны федеральных структур? – Есть ряд показательных примеров, среди них главные, безусловно, – ансамбль Марфо-Мариинской обители и Дом Пашкова. Это действительно высочайший уровень реставрации при научно-методическом контроле со стороны нашего комитета.– Какие мероприятия по Триумфальной арке предусмотрены в рамках празднования 200-летия Отечественной войны 1812 года? В этом году проведен конкурс на обследование технического состояния Триумфальной арки и разработку проекта ее реставрации. Вышеуказанные работы рассчитаны на 2 года, т. к. объект требует тщательного научного исследования.Триумфальная арка представляет собой уникальное сочетание архитектуры и монументальной скульптуры, но, к сожалению, объект ни разу не обследовался, в результате отсутствуют основополагающие сведения, такие как архивные документы и обмеры. Именно потому вышеуказанные работы будут длиться около 2-х лет. По результатам обследования будет проведена комплексная реставрация объекта.– Много шума идет о Провиантских складах, дескать, перекроют крышей внутренний двор – погубят памятник...– Большинство людей, включая признанных специалистов-профессионалов, считают, что перекрытие внутренних пространств Гостиного Двора и Хлебного дома в Царицыне – две большие удачи. А насчет Провиантских складов, в которых обосновывается Музей истории Москвы, Общественный градостроительный совет окончательного решения еще не принял. Сейчас разрабатывается концепция реставрации и приспособления этого великолепного комплекса зданий в стиле ампир. Саму идею перекрытия двора и создания внутреннего музейного пространства в условиях нашего климата я считаю достаточно интересной. Думаю, москвичи ее оценят.– Вопрос по Патриаршему подворью на Никольской улице. Что будет с ансамблем зданий Заиконоспасского и Никологреческого монастырей и Славяно-греколатинской академии? – Этот ансамбль – самый яркий пример того, что у нас происходит в результате неурегулированности прав пользования памятниками федерального значения. Много лет идет судебная тяжба. Это какой-то комок, который распутать практически невозможно. Но необходимо. В этом отношении мы очень признательны мэру Москвы за то, что он поддержал наш подход: памятник первичен – все остальное вторично. Поэтому мэром было принято решение о разработке концепции восстановления этого ансамбля и приспособления его под Патриаршее подворье. Все, что противоречит этой концепции, не вписывается в нее, должно быть устранено. Необходимо отметить, что Москва традиционно помогает Церкви. И сейчас вкладывает большие деньги в реставрацию храма великомученика Климента в Замоскворечье.– Институт Генплана разрабатывает проект реконструкции Малого кольца железной дороги. А что будет со старыми красивыми вокзальчиками в стиле модерн? – Первое, что мы сделали, поставили эти памятники на охрану и утвердили их территории. Таким образом, мы фактически исключили возможности их сноса. Теперь стоит задача более глубокого плана – что с ними делать? Это будет решаться непосредственно концепцией развития внутригородского транспортного кольца. Во всяком случае, и эти сооружения начала прошлого века теперь в зоне нашей ответственности. – Валерий Андреевич, у вас чрезвычайно хлопотная работа. Не сетуете на свою судьбу? – На совещаниях мэр часто повторяет: «Если мы самоуспокоились – значит, умерли, значит, не живем». А жить и работать хочется. И скажу откровенно, заряжаюсь энергетикой нашего мэра. Юрий Михайлович поддерживает наш комитет не только в ежедневной работе, он очень интересуется перспективными направлениями наших исследований. Вот, например, сделали совместно с 20-й мастерской Моспроект-2 исследование визуальных связей двух охраняемых ЮНЕСКО исторических комплексов Москвы – Новодевичьего монастыря и Коломенского. Хотим на этой основе разработать единые правила высотных ограничений для строительства в зонах, ближайших к историческим памятникам. Представили итоги работы мэру – и он сразу заинтересовался, одобрил это начинание, поддержал нас.В сфере законотворческой работы тоже стараемся работать быстро, но при этом профессионально и на перспективу – создавать те самые единые, четкие правила и систему ответственности. Сейчас как раз обсуждается новый закон города Москвы об охране памятников. Мы рассчитываем на то, что имеющиеся на сегодня проблемы и неточности в федеральном и региональном законодательстве в сфере охраны наследия будут в этом новом законе устранены.