Михаил Шляпников: Мне бы только успеть

В ОТДЕЛЬНО взятой маленькой подмосковной деревеньке москвичи и местные жители кладут плитку, стелют полы, меняют трубы – сколачивают всем миром сельскую больницу. Казалось бы, утопическая идея – а прижилась и осуществляется полным ходом. Корреспондент «Вечерки» просто не могла не отправиться в деревню Колионово, чтобы увидеть все собственными глазами. На носу апрель, а все кругом заметает снегом. Дорога такая, что тащиться из Москвы часа три. И что же могло загнать в такую даль некогда столичного жителя? Черная дворняга весело виляет хвостом, за ней мне навстречу идет вперевалочку крупный мужчина. По фотографиям в Интернете я легко узнаю: Михаил Шляпников, или дядя Миша, как его здесь привычно называют. Он кивает мне и протягивает руку. В блогосфере Михаил стал широко известен погорелым летом прошлого года. Тогда он предложил устроить в Колионове перевалочный пункт, где хранили бы и распределяли вещи и продукты для пожарных, добровольцев и пострадавших от огненной стихии. В день приезжало до 40 машин с грузом. На пожарах побывали человек 800 добровольцев. Лишь успели потушить пожары, как уже стали сажать в Колионове дубы, клены, сосенки для будущего леса – еще сотни четыре москвичей поучаствовали. Люди работали, а в перерывах разговоры, как водится, за жизнь вели. Потому и было кому откликнуться на предложение Михаила восстановить старую сельскую больницу. Проваливаясь в проседающий снег, по нечищеным дорожкам пробираемся к деревянным корпусам бывшей лечебницы. Просторный коридор с белыми дверями. Старый костыль, тапочки около тумбочки в углу. На раковине красной краской намалевано: «мойка рук», а на тазике – «чистая ветошь для уборки поверхностей». Лопнувший бачок в туалете. Когда прошлой весной власти закрыли больницу, воду из труб не спустили. Так все и замерзло, поэтому теперь придется повозиться и с отоплением, и с водопроводом. Когда-то эта сельская больница обслуживала 4500 жителей соседних деревень и еще 5000 дачников, приезжающих сюда летом. – Это палаты. На 4 койки – будут лучше, чем в Боткинской, – мечтает Михаил. – Таких 80 больниц уничтожено в Московской области. Сейчас гигантские деньги на здравоохранение тратятся, на переоборудование, а на селе старики остаются без помощи. Бабушка, чтобы давление померить, не поедет за 30–40 км. Рукой махнет, отлежится и опять на грядки, а ей ведь без лекарств никак. Этим одиноким старикам и нужна наша больница. Я думаю, около 1000 человек в год будут обслуживаться. 50 коек стационарных, плюс еще 70, если потребуется. – И вам не страшно в такое дело ввязываться? Ведь, если что не так, вас санэпиднадзор тут же прикроет. – Я с этой идеей год переспал, – серьезно отвечает Михаил. – Когда больницу закрывали, бунт поднял. На мне три статьи УК висят, включая «свержение конституционного строя». Может, и подставы будут, но я уже ничего не боюсь. И тихо, чтобы старые стены не услышали, добавляет: – Если я этого не сделаю, здесь все просто на дрова растащат. – Это сколько же денег нужно, чтобы все в порядок привести! – Проектировщики посчитали: если госзаказ, то 200 млн руб. Минус откаты – получится 100 млн руб. Но если, говорят мне, считать каждую копейку, как ты, то в 50 млн уложишься. 10 млн моих, еще 10 – материалами соберем, и 10 – волонтеры отработают. Останется собрать 20 млн. А это уже не такие фантастические деньги. Постараемся за лето собрать. Люди ведь искренне помогают. – Ладно, сейчас все на энтузиазме. А если перестанут давать деньги? – выступаю я в роли скептика. – Я продумал механизм страховки, как вывести больницу на самоокупаемость. Здесь можно открыть коммерческий корпус для реабилитации людей после инсульта. Территория больницы – 6 га, я еще свои 4 га прибавлю. 400 наименований растений тут посадим. Будет единственная в мире больница с дендропарком, огород посадим, в пруд 5 тонн рыбы запустим… Здоровый воздух, чистая родниковая вода, простые деревенские продукты. Вот она – природная реабилитация. Я-то сам, наверное, только из-за этого и жив. – Я начал карьеру в ГУМе ревизором, потом был директором крупного московского магазина, банк у меня был, клуб свой. В 1995-м попал в аварию, тогда мне было 31. Перенес операцию на позвоночнике, а через несколько лет случился рецидив, у меня там импланты стояли – их нужно было менять. Год после операции я должен был отлеживаться. И вот мы дом начали строить в январе, к сентябрю полностью все сделали, пруд соорудили такой, что я с кровати мог рыбачить. Напрягался, деньги занимал… В декабре сделал операцию и в январе уже приехал сюда – соблюдать постельный режим. А тут не полежишь. За водой надо сходить, протопить надо, снег почистить надо. Вот за счет этого я и поднялся. Уже 10 лет прошло, врачи смотрят: вроде все в порядке. А в 2005 г. у меня к тому же обнаружили онкологию. Но, слава Богу, все успел: построить дома, вырастить сыновей, развести сады. Мне бы еще немного продержаться. Теперь для меня каждый новый день – уже подарок. Маленький день рождения. – Михаил, а почему другие люди разрушают, а у вас получается строить? – Это уже мой наглый характер. Я на пенсии, мне делать нечего, телевизора нет, – смеется Шляпников. – Дети взрослые, внуками пока не обзавелся… Люди обычно связаны чем-то: кто зарплатой, кто какими-то обязательствами, а я – нет. Поставил себе задачу и бьюсь. Мне проще – я книжки читаю. Я строю эту деревню на такой идее, чтобы все были свободны, самодостаточны, чтобы имели возможность не подчиняться глупостям. Это классический анархизм. Европа 600 лет жила при анархии, у Ганзейского союза не было ни королей, ни конституции. Они договаривались: ты сапожник – я портной, ты хлеб сеешь, ты мясо разводишь – и только богатели, бедных не было. – Но восстановление больницы – труд не из легких. И у здорового-то человека руки опустятся… – У меня очень много знакомых, у кого похожая ситуация… И как только человек понимает, что ему день-два осталось, он пробует сделать что-то хорошее для других, где-то пользу принести. Это сильнее любого наркотика. Михаил, который до этого признания смотрел мне в глаза, теперь говорит, отвернувшись. Это слишком личное, слишком сложно формулировать… – Отдать себя другим, помочь кому-то – становится потребностью, жизненной необходимостью. А все остальные ценности – карьера, работа, деньги, зарплата, имущество, собственность, политика – ничтожны. Кто-то может дерево посадить – посадил и умер. Я не обременяю себя заботами, что будет завтра. Я сегодня могу – сегодня делаю. И я тороплюсь. Уже в апреле планирует Михаил открыть первые 20 коек в первом корпусе больницы. Будет и для местных жителей работа: кому за котельную отвечать, кому за уборку территории, кто-то водителем станет для «скорой», нянечкой… А себя Михаил видит в роли… садовника. – Я хочу быть садовником, на воротах стоять и смотреть, чтобы никаких денег сюда не носили. Принесет бабушка десятка-два яиц или картошки отблагодарить – ладно, а рубль за калитку не вноси. Больница у нас будет бесплатная, как много лет назад. [b]Компетентно Сергей КОЛЕСНИКОВ, академик РАМН, заместитель председателя Комитета Госдумы РФ по охране здоровья:[/b] [i]– Больница больнице рознь. Я думаю, что никто не хочет получать помощь в плохо оснащенном помещении, с плохим составом кадров, если в 30–50 км стоит хорошо оснащенная больница. Это, конечно, возможно там, где есть транспортная доступность, где можно перевезти пациента на «скорой». Но я бы все же не стал закрывать сельские больницы. Как правило, 70% пациентов, лежащих там, люди, которые получают дневную стационарную помощь, кому-то просто измеряют давление, дают лекарства, а на ночь они отправляются домой. В большей части стран мира такие больницы переводят либо в учреждения долечивания, либо в хосписы. Стоит передать их в социальные службы и таким образом снизить затраты. Если жители восстанавливают закрытую деревенскую больницу сами, то тут как раз могут реализовываться принципы государственно-частного партнерства в здравоохранении. Пусть строят, лицензируют, а ОМС обязано им давать деньги на пациентов.[/i] Михаил, это супер – то, что вы так поступаете. У нас в деревне таких бизнесменов нет, увы, но будем надеяться, что появятся. Как же душа радуется, видя все это. Как же здорово! Бог в помощь! Спасибо Вам огромное за все, что Вы делаете!!! Мечта просто. Вернее, даже и не мечтал никто о таком, наверное… Михаил, Вы большой молодец. Хорошо, что такие люди, как Вы, еще остались. Я искренне Вам желаю, чтобы все получилось. А сама чем смогу, помогу. [b]ОФИЦИАЛЬНО «Все пациенты переведены». Так ответил Минздрав – и точка[/b] «ВЕЧЕРКА» обратилась за комментарием в Министерство здравоохранения правительства Московской области. Хотелось узнать, как областные чиновники относятся к уникальной народной инициативе, собираются ли чем-то помочь Шляпникову. В телефонном разговоре нам сказали, что слыхом не слыхивали обо всей этой истории. А вот какой письменный ответ мы получили. [i]– В соответствии с ФЗ от 06.10.2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» вопросы организации первичной медико-санитарной помощи, скорой медицинской помощи относятся к полномочиям органов местного самоуправления в области охраны здоровья граждан. Сельское поселение Юрцовское (объединяет несколько населенных пунктов, в том числе и д. Колионово) входит в состав Егорьевского муниципального района, и решение об организации (реорганизации) муниципальных учреждений здравоохранения принимает глава Егорьевского муниципального района. По информации руководства Управления здравоохранения Егорьевского района в связи с оптимизацией лечебной сети в районе проведена реорганизация муниципальных лечебно-профилактических учреждений (далее МЛПУ). МЛПУ «Колионовская больница» 01.07.2005 г. реорганизована в МЛПУ «Юрцовская участковая больница». В здании лечебного корпуса д. Колионово, 1929 г. постройки (износ более 85%), размещалось отделение сестринского ухода на 15 коек для оказания социальной помощи лицам пожилого возраста Егорьевского района. В связи с превышением нормативной потребности в социальных койках (приказ Министерства здравоохранения Московской области от 15.09.2009 г. № 539) в соответствии с постановлением главы администрации Егорьевского муниципального района от 29.01.2010 г. № 159 проведены реорганизационные мероприятия. Все пациенты данного отделения были переведены в другие участковые больницы.[/i]