Обезвреживаем мину замедленного действия

Но когда раскладываешь снижение по товарным позициям, видишь: физические объемы почти не изменились, просели цены — на удобрения и нефтепродукты. Это принципиальная разница. Падение выручки при сохранении тоннажа — это не охлаждение отношений, а биржевая конъюнктура.

Еще один момент. Наш экспорт в Бразилию превышает импорт оттуда примерно в семь раз. Об этом говорить не принято, а зря: такой перекос — мина замедленного действия. Страна, которая только покупает и почти ничего не продает в ответ, рано или поздно начинает искать другого поставщика. Хорошая новость в том, что мина обезвреживается буднично — закупками. И это уже происходит: за последний год Россия стала импортером номер один бразильского арахиса, семикратно нарастила закупки свинины, взяла рекордный с 1990-х годов объем кофе. Так что каждый контейнер бразильской еды, приходящий в наши порты, — это не уступка, а страховой взнос на лояльность партнера.

Не обошлось и без парадокса. Главным агентом сближения России и Бразилии в этом году выступил... Вашингтон. Пятидесятипроцентные американские пошлины против бразильских товаров сделали то, чего годами не могли добиться наши торгпредства: бразильские экспортеры кофе развернули потоки на рынки БРИКС. Экономическое принуждение — инструмент с сильной отдачей в плечо стрелка, и, думается, бразильский кейс войдет в учебники именно таким примером.