Конфликт Шредингера: почему Вашингтон всеми силами пытается настроить всех против Ирана

Саудовская Аравия вступила в ближневосточный конфликт, нанеся совместный с Соединенными Штатами Америки удар по приграничным проиранским силам в Ираке ради давления на Исламскую Республику. При этом в Эр-Рияде понимают, что дополнительная эскалация в регионе Персидского залива приведет к ненужным потерям и в финансово-экономическом плане, а также подорвет отношения между двумя центрами исламского мира. И потому наследный принц королевства призвал президента США Дональда Трампа отказаться от массированных ударов по объектам Исламской Республики и пойти на сделку.

Видимо, противостояние, которого так хотели на Западе (в первую очередь в США), когда суннитский центр в лице Саудовской Аравии и ее соседей и сателлитов, а также шиитская ветвь, представленная Ираном, схлестнутся не только в идеологической битве, откладывается на неопределенный срок. Но есть кое-что примечательное в попытке королевства обозначить свою позицию Ирану, а именно — время, когда произошел удар по Ираку. Он случился в дни траура Арбаин. Это паломническое шествие в честь годовщины смерти в битве при Кербеле (город в 100 километрах к юго-западу от Багдада) в 680 году внука пророка Мухаммеда Хусейна ибн Али, сына дочери посланника Фатимы и четвертого халифа Али ибн Абу Талиба, почитаемого шиитами.

И не друг, и не враг, а так...

Диляра Фатхуллина, политолог, востоковед, преподаватель арабского языка факультета мировой политики МГУ, объясняет, что противоречия между суннитами и шиитами — это не просто религиозный спор, а сложнейший комплекс политических, социальных и доктринальных расхождений, начавшийся в 7 веке.

— Фундаментальный вопрос заключался в легитимности власти после смерти пророка Мухаммеда. Сунниты (от арабского слова «сунна» — пример, предание) настаивали на выборности лидера (халифа) общиной. Шииты (от арабского «шиа» — «последователи», «приверженцы», «шиат Али» — партия Али) утверждали, что власть должна принадлежать исключительно прямым потомкам пророка через его зятя Али ибн Абу Талиба, — объясняет Диляра Фатхуллина.

Али стал четвертым халифом после смерти первых трех избранников — Абубакра, Умара и Усмана. В 661 году он был убит. Тогда община раскололась окончательно. Али считается единственным лидером мусульман наравне с Мухаммедом, которого признают и сунниты, и шииты.

Первые считают его только халифом, а вторые — первым имамом и святым. Пятым халифом будущих суннитов стал наместник Сирии Муавия ибн Абу Суфьян, а вторым имамом шиитов — сын Али и внук Мухаммеда Хасан. Кульминацией противостояния стала битва при Кербеле, где войска омейядского (арабская династия из Дамаска) халифа Язида I жестоко подавили восстание Хусейна ибн Али — внука пророка Мухаммеда. Это событие стало символом мученичества — Арбаин. Как раз в преддверии этого паломнического праздника саудиты атаковали Ирак.

Есть между представителями обеих ветвей и другие противоречия. Сунниты утверждают, что все люди подвержены пороку. Для них имам — прежде всего настоятель мечети. Также они молятся пять раз вдень.

Шииты же считают имама святой личностью, а его дела — непогрешимыми. Для них он — духовный лидер и руководитель общины. А еще многие представители этой ветви молятся лишь три раза вдень.

Хизри Шапиев, председатель Российско-арабского делового союза в Москве отмечает, что разница между этими главнейшими направлениями ислама в идеологии, а также в атрибутике.

— Разница в количестве молитв появилась в период зарождения религии, когда мусульмане часто бывали в состоянии войны. И в состоянии войны разрешается объединять молитвы, — обеденную с послеобеденной, вечернюю с ночной. Потом пришел момент, когда суннитская школа сказала: «Все, сейчас уже войн нет, надо молиться пять раз». А другая ветвь осталась на своем. И по сей день они так же молятся, — объясняет Хизри Шапиев.

Суннитов по всему миру намного больше, чем шиитов.

— В глобальном масштабе мусульманский мир на 85-90 процентов состоит из суннитов и на 10-15 процентов из шиитов, — объясняет Диляра Фатхуллина. — Однако география расселения шиитов делает их критически важным фактором в зоне Персидского залива. Иран: примерно 90-95 процентов шииты. Ирак: примерно 60-65 процентов шииты (при этом представители крупнейшей ветви долгое время были у власти). Бахрейн: примерно 60-70 процентов шииты (при правящей суннитской династии). Саудовская Аравия: примерно 10-15 процентов — последователи пути Али ибн Абу Талиба (преимущественно в нефтеносной Восточной провинции).

Американский след

Каринэ Геворгян, политолог, востоковед, в свою очередь считает, что Запад пытается спровоцировать конфликт шиитов и суннитов.

— Ситуация на земле в реальности значительно сложнее. Например, в Иране противостояния между этими ветвями ислама вообще нет. Там очень много суннитских мечетей, никто не мешает представителям этой ветви следовать своей идеологии, совершать религиозные ритуалы. Более того, власть всячески подчеркивает единство народа, различных конфессий, в том числе и иудаизма. В одном только Тегеране около 20 синагог. Конечно, в иранской пропаганде подчеркивается, что они воюют за интересы всех мусульман, но возьмите шире, Иран защищает интересы и христиан, езидов, и разных других меньшинств.

Поэтому я не вижу здесь подлинной религиозной причины, какая была, возможно, там в Средневековье, — объясняет Каринэ Геворгян. — То же самое можно сказать и о других странах Персидского залива (Аравийского полуострова). Есть и нерелигиозные конфликты, например, обостряются отношения между саудитами и ОАЭ. При этом существует частичный конфликт и репрессивные отношения в Саудовской Аравии против шиитов, которые проживают в районах страны, где находятся наибольшие залежи нефти.

Политолог отметил: в регионе есть «холодное» продолжение старых конфликтов.

— Единственное, надо отметить, что ИГИЛ* (запрещенная на территории РФ террористическая и экстремистская организация) к шиитам и иранцам в частности относилась с особой жестокостью. При этом и по отношению к обычным суннитским богословам и шейхам они вели себя точно так же.

В свою очередь, Хизри Шапиев считает, что в отношениях между Саудовской Аравией и Ираном есть небольшие противоречия и недопонимания, в основном по религиозным вопросам.

— Они всегда были и будут. В целом между суннитами и шиитами на сегодняшний день я не вижу каких-то масштабных обостренных очагов конфликта. Да, есть претензии у Саудии к Ирану, но в то же время мы видим по последним событиям и новостям: Саудия поддержала Иран и даже выступила с манифестом в защиту Исламской Республики. Попросила США остановить агрессию против Ирана, — считает эксперт. — Каких-то конкретных, таких больших очагов конфликтов, которые могут разгореться между странами, народами, конфессиями, сейчас на Ближнем Востоке нет. Между суннитами и шиитами выстроены крепкие отношения как в плане финансов, бизнеса, так ив культурной сфере.

Однако Диляра Фатхуллина напоминает об основных конфликтах, которые с лучились на Ближнем Востоке (Персидский залив) в последние несколько десятилетий. Первый из них — Ирано-иракская война (1980-1988). Это противостояние возникло из-за попытки Саддама Хусейна (суннитское руководство Ирака) сдержать экспорт исламской революции в Иране, а также территориальных споров и борьбы за региональное доминирование. Однако, по словам Хизри Шапиева, сейчас между странами стабильно хорошие отношения. Иран всячески помогает Ираку в социально-экономической сфере.

Еще один конфликт — гражданская война в Сирии (2011-й — настоящее время). Она возникла из-за поддержки Ираном правительства Башара Асада (алавитов) против преимущественно суннитской оппозиции, поддерживаемой монархиями Персидского залива и Турцией.

— Алавиты — это этноконфессиональная группа, чье учение представляет собой синкретический сплав шиизма, гностического христианства и доисламских верований. Алавиты долгое время находились на периферии исламского мира, и лишь в 20 веке, с приходом к власти семьи Асад в Сирии, они стали ключевым политическим фактором региона, — объясняет Диляра Фатхуллина. — Долгое время их называли нусайритами. Основная особенность — закрытость общины и наличие тайных доктрин, недоступных непосвященным.

Хизри Шапиев считает, что нынешнее руководство Сирии стремится исправить противоречия между суннитским большинством, алавитами, христианами, зороастрийцами и курдами — народом, который хочет образовать собственное государство.

Очередной нерешенный конфликт — война в Йемене (2015-й — нынешнее время). Он представляет собой столкновение проиранских хуситов (шииты-зейдиты) с международной коалицией во главе с Саудовской Аравией, рассматривающей хуситов как иранского прокси. Эта война создает «опасную почву», способную вызвать масштабное противостояния между Саудовской Аравией и Ираном.

— Для Эр-Рияда Йемен — критически важная зона безопасности и «стратегический тыл», стабильность которого напрямую определяет выживание саудовской монархии. Основная причина затяжной войны — страх перед появлением на своих границах аналога ливанской «Хезболлы», но обладающего гораздо более мощным ракетным потенциалом, — дополняет Диляра.

Политолог Фатхуллина выделяет несколько причин.

— Первая из них — фактор хуситов (зейдитов). Сауди- ты рассматривают движение «Ансар Аллах» (хуситов) не просто как внутреннюю йеменскую силу, а как прямого прокси-агента Ирана. Зейдизм — это ветвь шиизма, которая исторически была ближе к суннитской юриспруденции, но за последние десятилетия прошла путь стремительной «иранизации» под влиянием Исламской Республики, — объясняет Фатхуллина. — Вторая причина — ракетная угроза. Наличие у хуситов баллистических ракет и БПЛА дальнего радиуса действия, способных поражать нефтеперерабатывающие заводы (как атака на Abqaiq в 2019 году) и даже столицу Эр-Рияд, превратило Йемен из локальной проблемы в экзистенциальную угрозу.

Третья причина — контроль над Баб-эль-Мандебским проливом. Йемен расположен на одном из ключевых морских путей. Саудовская Аравия не может допустить, чтобы проиранские силы контролировали «вентиль», через который проходит значительная часть мировой торговли и саудовской нефти.

Еще один конфликт — вторжение Ирака в Кувейт (1990 год). Диляра Фатхуллина считает, что причины нападения Ирака на Кувейт были сугубо прагматичными и экономическими. После войны с Ираном Ирак задолжал Кувейту около 14 миллиардов долларов. Саддам требовал списания долга, считая, что Ирак защитил арабский мир от персидской угрозы. Также Кувейт превышал квоты ОПЕК, что обрушивало цены на нефть, критически важные для восстановления Ирака. Помимо этого, Ирак обвинил Кувейт в использовании технологии наклонного бурения для откачки нефти из иракского месторождения Румайла.

Хизри Шапиев в свою очередь отмечает, что от иракцев часто можно услышать: современный Кувейт — это земля Ирака.

— И, соответственно, исходя из этих претензий, Саддам Хусейн хотел вернуть земли в состав Ирака, — дополняет Шапиев.

Прагматичный выбор

Самое интересное в плане международных связей в регионе — государство Оман. Он сотрудничает как с Саудовской Аравией, так и с Ираном.

— Оман занимает особое место в дипломатии региона благодаря своей официальной религии — ибадизму. Ибадиты не относятся ни к суннитам, ни к шиитам, что позволяет Маскату придерживаться политики «дружбы со всеми». Причины сближения с Ираном — историческая благодарность (в 1970-х годах иранский шах помог султану Кабусу подавить восстание в Дофаре), география (общий контроль над Ормузским проливом), роль посредника (Оман традиционно выступает «тихим мостом» между Тегераном и Эр-Риядом).

По словам Хизри Шапиева, на сегодняшний день Саудия плотно сотрудничает с Турцией и другими монархиями залива — Бахрейном, Оманом, ОАЭ, Катаром, Иорданией.

При этом политолог Диляра Фатхуллина подчеркивает, что Ближний Восток сейчас входит в фазу «холодного мира». Недавнее восстановление дипломатических отношений между Саудовской Аравией и Ираном при посредничестве Китая снизило риск прямой войны, но не устранило фундаментальные противоречия.

— Сейчас можно выделить такие ключевые тренды: прагматизм над идеологией (экономические проекты требуют стабильности), этническая фрагментация (в «несостоявшихся государствах» (Сирия, Ливия, Йемен) влияние религиозных и этнических групп будет оставаться сильнее центральной власти), уход от монополярности: регион в результате просто перестает быть зоной исключительного влияния США, активно диверсифицируя связи с Китаем и Россией, — подчеркивает политолог Диляра Фатхуллина. — А Ближний Восток сейчас останется регионом, где религия — язык политики, а история — главный аргумент в спорах о будущем.

В ТЕМУ

Курдский вопрос остается важной темой взаимоотношений на Ближнем Востоке. Курдистан — это непризнанное и не отмеченное на картах государство охватывает юго-восточную Турцию (Северный Курдистан), северо-западный Иран (Восточный Курдистан), северный Ирак (Южный Курдистан) и северную и северо-восточную Сирию (Западный Курдистан). Вольготнее всего курды чувствуют себя в Ираке. Багдад дал им максимум автономии.

СПРАВКА

Сунниты в основном делятся по четырем правовым школам (мазхабам), а также по направлениям: салафизм, суфизм. К умеренным шиитам относятся двунадесятники (имамиты) и зейдиты, а к крайним — исмаилиты, алавиты и алевиты. Самым крупным и главным течением являются шииты-двунадесятники (в честь 12 первых имамов из числа потомков пророка и Али).

*Запрещенная на территории РФ террористическая и экстремистская организация.