«Чтобы дома было тихо»
Оператор отделения управления с позывным «Чепа» служит в составе группировки войск «Север» на Сумском направлении. За спиной у него — несколько участков спецоперации: Херсонское, Курское направления, бои под Никольским и Поповкой, выход в Сумскую область.
Началось всё для него ещё в 2014 году. Тогда он, парень с Северного Кавказа, поехал проходить срочную службу в Ростов-на-Дону — в ту же бригаду, где сейчас числится добровольцем. На соседнем Донбассе уже гремели первые бои, в Ростов приезжали люди, которые от этого бежали. «Я видел этих беженцев, — вспоминает он. — Они заходят в часть, заходят в город, и по лицам всё понятно. Потухший взгляд, усталость… Когда внутри остаёшься человеком и смотришь на такое, трудно просто отвернуться и жить дальше как ни в чём не бывало».
Срочная служба закончилась, «Чепа» вернулся домой. Работа, семья, бытовые дела — обычная жизнь. Но в 2022 году стало ясно, что конфликт никуда не делся, наоборот, вырос в полномасштабные боевые действия. «Я хотел пойти ещё в самом начале, — признаётся он. — Но были свои сложности, семейные вопросы. Тянешь время, убеждаешь себя, что и так помощи хватает. А потом понимаешь: нет, так дальше нельзя. В сентябре 22-го просто для себя решил — всё, хватит. Пошёл, подписал контракт. И с тех пор служу».
Первым боевым направлением стал Херсон, район населённого пункта Пятихатки. Тогда «Чепа» ещё не был оператором отделения управления — выполнял разные задачи, в том числе работал на АГС и участвовал в закрепах. Закреп — это когда штурмовая группа прошла вперёд, выбила противника с позиций, а следом приходят другие подразделения и занимают эти рубежи, чтобы удержать их под постоянным огнём. Часто это растягивается на часы и сутки: миномёты, артиллерия, попытки противника откатить наши отделения назад.
«Мы там стояли в жёстком закрепе, — вспоминает “Чепа”. — Противник пытался прорваться. Я тогда на АГС сидел. Помню, у нас парень был, все его “туристом от бога” называли — он колонну техники сжёг. Там и КАМАЗы, и МТЛБ шли. Танк только не смогли поджечь».
У противника работала артиллерия — 120-е и 82-е миномёты, польские системы, «трёхтопорные» М-777. «С польским миномётом тогда познакомился, — усмехается он. — Такой звук в воздухе, как шорох, и сразу взрыв. Меня тогда парень в блиндаж буквально затащил: говорит, сиди тут, слушай, запоминай, как это звучит, чтобы потом на слух понимать, где ляжет».
Первое ранение «Чепа» получил именно под Пятихатками. Осколок от снаряда М777 задел голову. После лечения он вернулся в строй.
Следующий этап — Курское направление. Там его уже поставили вторым номером связиста — помощником штатного оператора: прикрыть, подсказать, подменить, если что-то случится с основным. Первое задание — заход на населённый пункт Погребки. Колонна двигалась на бронированной машине на базе «Урала». Внутри она набита людьми, оружием, снаружи бронеплиты, а над дорогой уже кружат вражеские дроны. «Единственное, чего не учли, — что у противника там фактически пункт сбора БПЛА в трёх блиндажах стоит, — рассказывает он. — Дронов было столько, что казалось, небо над нами сеткой затянули. Обычные ударные, не разведка. Летели один за другим».
Машина выдержала несколько попаданий FPV-дронов, но колонну остановили.
«Подбили, встали, — вспоминает “Чепа”. — Понятно стало, что по дороге дальше идти нельзя, нас просто раскидают. Пришлось уходить через лесополосу. Сутки там выстояли, в грязи, под ветками, потом уже заходили в другую посадку, её отбивали и занимали».
Такой эпизод хорошо показывает, как изменилась война: крупная техника часто вынуждена уходить из-под удара, а дальше всё решают небольшие группы, которые продвигаются по лесам и балкам под постоянным наблюдением с воздуха.
После Погребков был заход на Никольское через населённый пункт Новоивановка.
«С нашего батальона мы зашли туда первыми, — говорит “Чепа”. — Я, мой товарищ «Свят» и ещё два связиста штурмовой роты. Наша задача — развернуть связь. Без неё ни штурм нормально не проведёшь, ни оборону не удержишь. Пока связь не работает, ни командир, ни артиллерия толком не понимают, что происходит внизу». Когда связь поставили и проверили, начали заходить другие подразделения. В Никольском «Чепа» снова получил ранение. После ротации его отправили на другой участок — в район Поповки. Заходили через Кондратовку и Гаптаровку, через лесополосы, по раскисшей земле, под обстрелом.
«Путь был тяжёлый, — честно говорит он. — Но это уже как рабочий момент. С Поповки вышли на Демидовку, дальше через полосы уже в Сумскую область. Там противника вышибли из Мирополья, часть посёлка наши заняли. Мы сейчас чуть ниже стоим, держим оборону. Ждём, чем дальше всё повернётся».
Сегодня «Чепа» служит в составе группировки войск «Север» оператором отделения управления. Такие подразделения обеспечивают связь, координацию и управление на передовой: связывают штурмовые группы с командирами, передают координаты для артиллерии, помогают закрепу, следят за тем, чтобы каждый на своём участке слышал и был слышен.
Утро у них начинается не с зарядки, а с проверки аккумуляторов, антенн, частот. Надо убедиться, что станции работают, запасные батареи заряжены, карты и планшеты обновлены, ориентиры уточнены. По сути, вся «нервная система» участка фронта завязана на таких операторах.
«У нас сейчас задача — оборона, — объясняет “Чепа”. — Дальше по плану — отодвигать противника, чтобы он к границе даже близко подойти не мог. Ночами сидим, слушаем эфир, смотрим, как дроны летают. Днём — то же самое, только ещё и работа по наземным целям».
Противник активно использует ствольную артиллерию, тяжёлые дроны типа «Баба-Яга» ночью, FPV-дроны и «Мавики» со сбросом гранат днём.
«“Баба-Яга” — это такой крупный дрон, — поясняет он. — Ночью висит, по теплу ищет, может мину или другой боеприпас скинуть. FPV — это уже то, что летит конкретно в машину, в окоп. “Мавики” сверху висят, смотрят, где мы, и с них гранаты кидают. Сбиваем, сбиваемся с их прицеливания, маскируемся, ложные позиции делаем. Заставляем противника сомневаться, чтобы не чувствовал себя хозяином в воздухе».
Особая тема — движение и закреп. В условиях, когда над передовой почти постоянно находятся вражеские дроны, простой трёхкилометровый переход через лесополосу превращается в отдельную операцию.
«На позиции сейчас сложнее доехать, чем сидеть на ней, — говорит “Чепа”. — Три километра по лесам можно пройти и за полчаса, если тихо. А когда грязь по щиколотку, дождь, снег, и сверху ещё артиллерия с FPV-дронами, эти три километра могут в дни растянуться. Где-то лежишь часами, ждёшь, когда дрон уйдёт, где-то по пояс в грязи идёшь, потому что иначе никак».
По его словам, иногда промежутки между полётами дронов составляют две-три минуты.
«Одна “птица” села — вторая уже взлетает, — рассказывает он. — Вот в этот небольшой промежуток и надо успеть перебежать. Если наверху сразу две висят, вариантов немного — только ждать, пока отвлекутся. По открытому месту вообще не ходим. Только рывками, только от дерева к дереву, от складки к складке. Любая канава, любая посадка — уже шанс».
Так же малыми группами заходят и на закреп. Штурмовая пятёрка прошла вперёд, зачистила опорник — за ней просачиваются связисты, операторы управления, другие бойцы, которым предстоит удерживать рубеж.
«Толпой никто не идёт, — подчёркивает “Чепа”. — Максимум пятёрка–десятка человек. Зашли, заняли, закрепились, сидим, держим. Задача — чтобы противник назад не вернулся. В это время по нам и артой работает, и дроны висят, и РСЗО прилетают».
Иногда закреп выполняется на своих позициях, которые бойцы копали сами. Тут всё понятнее: где лежит боекомплект, где запас воды, где запасной выход из блиндажа. Гораздо сложнее, когда занимаетш брошенные окопы противника.
«Разница большая, — объясняет он. — Когда сам копал — знаешь каждый сантиметр, где что лежит. А когда заходишь в чужие окопы, ты не уверен ни в чём. Штурмовая группа зашла, зачистила, доложила, что чисто. Но их основная задача — выбить противника. А проверить каждый блиндаж на растяжки время не всегда есть».
Поэтому бойцам закрепа часто приходится брать на себя и часть работы сапёров.
«Пока сапёр приедет, а жить в этих блиндажах надо уже сейчас, — говорит “Чепа”. — Вот и проверяем. Любая брошенная аптечка, каска, ящик — всё смотрим. Леска тонкая может быть натянута, её в сумерках не увидишь. Бывает, что в печку закладывают. Ночью холодно, рука сама тянется что-нибудь разжечь. Если заранее не посмотришь — может очень плохо закончиться».
Если спросить «Чепу», что самое тяжёлое в этой службе, он не будет долго подбирать слова.
«Честно сказать, тяжело, — признаётся он. — Но терпимо. Мы это приняли, как свою работу. Конечно, всем хочется, чтобы это всё закончилось, чтобы на Донбассе и у нас дома люди спокойно жили. Но раз уж я сюда добровольцем пришёл, значит, надо доводить до конца. Не бросать товарищей, не оставлять начатое».
Он мог остаться в стороне и в 2014-м, когда вернулся со срочной, и в 2022-м, когда были уважительные причины не ехать на фронт. Но всё равно пришёл в ту самую ростовскую бригаду, подписал контракт и теперь в составе группировки войск «Север» держит оборону в лесах Сумской области.
«Когда ты внутри остаёшься человеком, — повторяет он, — смотреть, как страдают свои, и делать вид, что тебя это не касается, очень сложно. Для меня это и был ответ, идти или не идти».
Сегодня его голос по рации слышат штурмовики и артиллеристы, командиры рот и отделений. Через его руки проходят координаты, доклады, вызовы огня. Где-то далеко за спиной — мирные города, где люди утром идут на работу, дети собираются в школу.
«Чтобы они жили своей обычной жизнью, — тихо добавляет “Чепа”, — кто-то должен сидеть здесь, в окопе. Я для себя это так понимаю».