«Последствия на всю жизнь»: почему дети все чаще попадаются на удочку мошенников

Согласно статистике МВД РФ, каждый пятый ребенок в нашей стране становится жертвой киберпреступлений. Иными словами, дети все чаще попадаются на удочку мошенников в интернете.

Поводов для обмана юного пользователя сети масса — от личного обогащения до совершения терактов. «Вечерняя Москва» вместе с директором Института клинической психологии и социальной работы Пироговского университета Минздрава России Верой Никишиной попыталась выяснить, почему именно дети «ведутся» на обман и почему в борьбе с интернетом родители оказываются бессильными.

— Вера Борисовна, получается, ребенок с охотой выполняет указания виртуального незнакомца!

— Да, это стало нашей реальностью: собственный сын или дочь, с которыми не складывается откровенный контакт, с готовностью открываются и попадают под влияние анонимных виртуальных фигур. Опасность заключается не только в риске финансового обмана или утечки приватной информации. Возможно, гораздо острее стоит реальная угроза вовлечения ребенка в деструктивные и противозаконные действия с последствиями на всю жизнь.

— Вы имеете в виду уголовные преступления?

— Конечно. Вы назвали это феноменом, однако такая ситуация только на первый взгляд кажется необъяснимой. То, что информация из интернета кажется детям ценнее и убедительнее, чем родительские слова, имеет научное объяснение.

— Подождите, но проблема-то не нова: родители во все времена в какой-то момент становились для ребенка менее привлекательными по сравнению с внешним миром.

— Да, вы правы. Корень проблемы лежит в характере и систематичности взаимодействия внутри семьи. Виной этому — отсутствие искреннего интереса со стороны родителей к проблемам и жизни ребенка. Чаще всего любовь родителей сводится к набору технических задач по обеспечению жизни детей, а душевная и эмоциональная стороны жизни ребенка отходят на задний план.

— Это тоже не ново: родители уже давно знают эти ловушки и, как могут, пытаются наладить контакт с ребенком!

— Да. Эти попытки проявляются в виде редких, зачастую формальных и назидательных обращений к ребенку. А вот незнакомец из интернета сразу посылает четкий и притягательный сигнал: против родительского «Давай наконец-то серьезно поговорим!» выступает более конкретный и примитивный по своей сути посыл: «Ты мне небезразличен» и «Я тебя понимаю». И это именно те смыслы, которых так не хватает ребенку! В фазе активного становления личности и поиска своего «я» он испытывает острую потребность быть услышанным и принятым просто так — без осуждения. Ему жизненно необходимо чувствовать себя «своим» по отношению к семье. Несмотря на все его чудачества! А когда его порывы поделиться мыслями и чувствами раз за разом наталкиваются на стену родительской высокой морали, иногда усталости и безразличия, нехватки времени, он закономерно начинает искать альтернативные каналы для поддержки. Ведь за фразой: «Давай наконец-то серьезно поговорим» — стоит прежде всего желание родителя сэкономить время и сразу перейти к сути проблемы.

— То есть правильно сначала ребенку как-то опосредованно, но четко донести: «Ты мне небезразличен» и «Я тебя понимаю»?

— Все верно. Так родитель создаст базу для искреннего общения от сердца к сердцу, при котором уже сможет серьезно поговорить о реальных проблемах на понятных для ребенка примерах. При этом, к сожалению, даже близкого контакта с мамой или папой может быть недостаточно и ребенок все равно может стать жертвой киберпреступников. Всему виной «цифровое мимикрирование».

— Что это?

— Злоумышленники в интернете виртуозно адаптируются под язык своей целевой аудитории: они используют молодежный сленг, актуальные мемы, специфический юмор и даже ненормативную лексику, характерную для этой среды. Становятся как бы плотью от плоти конкретной субкультуры. Тем самым они создают у ребенка (да и у некоторых взрослых с низким порогом критического мышления) стойкую иллюзию, что он общается с «родственной душой», человеком из своего круга. При этом любопытно, что родители как носители образцового поведения и стандартов, которым ребенок как бы обязан соответствовать, автоматически оказываются по другую сторону баррикад: их манера речи, морализаторство и стиль общения воспринимаются как устаревшие, неискренние, оторванные от реалий жизни.

— Можно составить портрет типичного ребенка — жертвы киберпреступления?

— В зоне риска находится каждый! Думать, что существует некий тип подростков, застрахованных от внешнего влияния, — опасное заблуждение. Абсолютно невосприимчивых детей не бывает. Это нужно четко уяснить всем и каждому. Нет не вовлекаемых детей! Разница лишь в том, насколько сложный «ключ» потребуется подобрать манипулятору в сети для конкретного ребенка.

— Каждый «ключ» соответствует типу ребенка?

— Для подростка, испытывающего явный дефицит социального признания (одиночество, трудности в установлении контактов со сверстниками, недостаток положительной оценки в реальном мире), таким «ключом» может стать элементарное предложение дружбы, поддержки и понимания. Для него все может начаться с предложения просто подружиться с якобы единомышленником! Для юноши или девушки из внешне успешной и благополучной семьи, с развитым интеллектом и широким кругом увлечений, сценарий будет более изощренным. Но не менее результативным! Манипулятор может атаковать через его хобби, амбиции, жажду признания или (что, кстати, особенно характерно также для взрослых) эксплуатировать иллюзию его собственной избранности и неуязвимости. Главное, что должен понимать каждый, и ребенок, и взрослый, — за всеми этими предложениями дружбы и общения «по душам» стоит неизвестно кто — какой-то субъект, которого вы ни разу не видели в глаза, не слышали и который вообще может жить в Гватемале (хотя представляется соседом). То есть при таком общении автоматически купируется возможность «убедиться своими глазами». И это очень важно, особенно когда в ход идут призывы совершить какое-то действие (будь то перевести с банковской карты деньги или что-то противоправное).

Иллюзии, что «я свой», для преступников бывает достаточно, чтобы убедить что-то сделать.

— Манипуляторы и гипнотизеры, и раньше, когда были у всех на виду, совершали преступления. То, что они действовали у нас на глазах, не уберегало нас.

— Мозг подростка обладает гиперсоциальностью и биологически настроен на поиск нового, неизведанного. В этом смысле ребенок уязвим во все времена. Однако сегодня есть своя специфика. Я поясню: поколение детей, рожденных в конце 1990-х — начале 2000-х, сформировано на стыке двух измерений информации — цифрового и аналогового. То есть того, что объективно существует, что можно потрогать, увидеть своими глазами, и того, что неосязаемо и существует только в цифровом виде. Причем цифровая (она же виртуальная, то есть нереальная) среда для них зачастую является более безопасной и понятной, естественной. Сигналы, поступающие из интернета, их сознание воспринимает как более адекватные ситуациям и подходящие, нежели слова родителей. А последние и вовсе в интернете зачастую чувствуют себя скорее неуверенными «туристами», чем полноправными «резидентами».

— Какова механика манипуляции ребенком в сети?

— Процесс вовлечения почти всегда строится на игре с эмоциональным состоянием жертвы. Манипулятор искусственно создает ситуацию «эмоциональных американских горок». Все начинается с пробуждения любопытства или с просьбы о помощи. Затем манипулятор резко переключается на страх, удивление или формирование у ребенка чувства вины. Классический пример: «Помоги мне, пожалуйста, решить эту сложную задачу», «Если ты не сделаешь то, что я прошу, с твоими родителями случится нечто ужасное». Причем в этой схеме решающую роль играет скорость, с которой подается информация и сменяются эмоциональные раздражители. Чтобы мошенническая схема сработала, все должно происходить быстро! Скорость, которую задает виртуальный мошенник, не оставляет времени на анализ и снижает способность к критическому мышлению. При этом резко повышается степень вовлеченности и подчинения.

— Кстати, это все требует от мошенников определенного образования.

— Однозначно! За многими из этих отработанных сценариев стоят профессионалы, в том числе и дипломированные психологи, работающие на преступные группировки. Поэтому эти методики закономерно очень эффективны! Подтверждением тому — пугающие масштабы финансового ущерба гражданам и рост числа вовлечения подростков в уголовно наказуемую противоправную деятельность.

— Как происходит принятие подростком навязанных мошенником действий?

— Когда под воздействием шантажа и угроз расправы над семьей ему предлагают совершить, казалось бы, незначительное правонарушение…

— Например, устроить поджог…

В его сознании происходят когнитивный сдвиг и подмена понятий: он начинает воспринимать себя героем-спасителем, жертвующим собой ради благополучия близких. То, что он совершает преступление, отходит на дальний план! Между абстрактным понятием «закон» и конкретной, сиюминутной угрозой жизни родных его психика выбирает второе — во имя безопасности близких. Именно эту базовую, инстинктивную потребность защитить свою семью и эксплуатируют манипуляторы.

— А иногда подросток попадает на удочку украинских вербовщиков...

— Несложный мониторинг содержимого аккаунтов в социальных сетях в интернете дает возможность с вероятностью 90 процентов выделить конкретного подростка и «вести» его. Когда пять-шагов сделаны, ему представляют: смотри, что ты уже сделал, и за это могут быть последствия! Доведи задание до конца, и ты получишь сумму денег, а нет — получишь срок.

— Родители могут уберечь своего ребенка от этих ловушек?

Могут. Единственная по-настоящему эффективная и долгосрочная стратегия защиты — это кропотливое выстраивание глубоких, искренних и стабильных связей с ребенком, построенных на доверии. Надо научиться не только сто раз повторять одно и то же, но делать это ненавязчиво и легко. Недостаточно один раз прочитать лекцию о безопасности. В повседневном общении, в разных жизненных контекстах и ситуациях необходимо формировать в ребенке критическое отношение к любой информации, особенно из сети, особенно от незнакомых или малознакомых людей в сети; надо ненавязчиво прививать понятия цифровой гигиены. Ребенок должен знать, что с мамой или папой можно обсудить все, всегда и везде! В случае, если связь с мошенником все же установится, это знание позволит ему сделать спасительный звонок родителям, чтобы уточнить реальность угрозы, в которой его преступно пытаются убедить.

— Каковы признаки здоровых отношений родителей с ребенком?

— Например, когда родитель может взять гаджет ребенка в его присутствии и что-то там настроить, а это не вызывает у него панику или гнев от вторжения в его личное пространство. Вокруг жизни ребенка в сети не должно быть тайны! Есть очень эффективный метод диагностики уровня доверия в семье: родитель и ребенок должны независимо друг от друга составить список из 6-7 людей, с которыми ребенок общается больше всего (в том числе и в интернете). Если совпадение 80 процентов и выше — все более или менее хорошо. Но бдительным нужно быть всегда!

— Кстати, сегодня есть множество приложений родительского контроля над ребенком для смартфонов.

— Они не мешают статистике расти — жертв киберпреступности среди детей становится только больше! Различные технические ограничения, пароли и запреты современные дети обходят с легкостью. При этом надо понимать: контроль — это крайняя мера, которая применяется в момент острого кризиса. Фундаментом же должны быть прочные отношения, в которых ребенок твердо знает: его первый и главный союзник в решении любой проблемы и вопроса везде и всегда — это родитель.

— Как помочь ребенку пережить беду, если он стал жертвой?

— Попадание в СИЗО — это глубоко травмирующий опыт, который оставляет тяжелый шрам в психике и эмоциональной памяти молодого человека на всю жизнь. Однако эта травма не является приговором и может быть преодолена. Как это ни парадоксально, такой тяжелый опыт может послужить своеобразной «информационной детоксикацией».

— То есть этот случай может стать прививкой против манипуляторов на будущее?

— В каком-то смысле да. По-хорошему, ребенок должен «перезагрузить» свое мировосприятие и заново выстроить прочные связи с реальным, а не виртуальным миром. Родители не в силах изолировать детей от цифровой вселенной, но они могут и должны сделать так, чтобы их «корневая система» в реальном мире (любовь, взаимное доверие и открытый диалог в семье) была настолько мощной и глубокой, что никакой виртуальный соблазнитель не смог бы ничего ей противопоставить!

ДОСЬЕ

Вера Борисовна Никишина — доктор психологических наук, профессор Российского национального исследовательского медицинского университета имени Н. И. Пирогова, член-корреспондент Международной академии психологических наук. Среди научных интересов — нейропсихология зависимости, а также профилактика суицидального поведения представителей профессий экстремального профиля. Автор более 260 научных работ и статей. В 2023 году ее имя было внесено в Книгу почета преподавателей вузов РФ «Золотые имена высшей школы».

«Вечерняя Москва» ознакомилась с новыми и актуальными схемами мошенничества на сегодняшний день и предлагает читателям ознакомиться с ним, чтобы не попасться на крючок.