А рыба в Волге будет!

Впервые исследовав генетическое разнообразие рыб, обитающих в Волге и ее притоках, российские ихтиологи открыли несколько новых, ранее не встречавшихся здесь и неописанных видов.

О неожиданном открытии «Вечерней Москве» рассказал кандидат биологических наук, ведущий научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции имени А. Н. Северцова РАН Борис Левин.

— Борис Александрович, великая русская река считается одной из самых изученных рек в мире, и вдруг — такое открытие. Что дало старт новому исследованию?

— Как ни удивительно — пандемия ковида. Обычно мы работали в южных регионах — Африке или Средней Азии, в Закавказье, где, как считается, более богатая ихтиофауна. Когда нарушилось транспортное сообщение и до этих регионов добраться стало невозможно, мы решили направить усилия на внутренние водоемы нашей страны, но при этом отойти от традиционных подходов при изучении рыб.

— А какие именно подходы вы применили на этот раз?

— Это метод ДНК-штрих кодирования, или генетической идентификации материала, когда по определенному участку ДНК вы можете понять, что это за вид. Скажу честно, о возможности открытия новых видов мы даже не мечтали, это было из разряда фантастики для реки, которая изучена несколькими биологическими институтами вдоль и поперек. А стратегия сбора материалов заключалась в том, чтобы изучать не только крупные реки, но и малые, особенно те части бассейна, которые близки к соседним бассейнам — Донскому, Днепровскому, Балтийскому. Фактически на всех этих участках мы нашли новые виды, которые не упоминались для бассейна Волги.

— Как же они в нем оказались?

— По всей видимости, когда-то они перешли из одной речной сети в другую. Это могло происходить в послеледниковые периоды, когда увеличивается водность рек.

— Что это за виды?

— В бассейне Камы это сибирский елец. В бассейне Волги тоже обитает елец, но другой вид — елец обыкновенный. Он отличается от сибирского, они довольно давно разошлись по генетике. Обнаружены также некоторые виды щиповок — например, донская щиповка. Подчеркну, что речь идет именно о новых для бассейна Волги видах — таких, которые морфологически сходны с уже известными.

— Значит, это произошло давно и пресловутое глобальное потепление здесь ни при чем?

— Тут разные случаи. Часть видов — это новые вселенцы. Они распространяются с юга — это амурский чебачок и корейская востробрюшка. Они не хищники, но могут конкурировать в питании с некоторыми видами рыб. Амурские чебачки агрессивны во время нереста, у самцов вырастают острые шипы на голове.

— А сколько сегодня видов рыб обитает в Волге?

— Нет четкого ответа на этот вопрос. Мы начали с анализа литературных источников, и даже в современной литературе приводится разное число видов. Разброс почти в два раза! По нашим данным получается, что сейчас в реке обитает около 100 видов, включая те 10 новых, которые мы нашли.

— Как выдумаете, есть среди «населения» Волги виды, пока не обнаруженные вами?

— Думаю, это вполне возможно. Полная инвентаризация рыбного населения Волги еще не проведена.

— Все эти виды проникли в Волгу из соседних бассейнов. А совсем новых для науки видов вы не обнаружили?

— В том-то и дело, что мы нашли не описанное генетическое разнообразие — три линии, которые не относятся ни к одному из известных видов. Один из них — действительно новый вид. Это бычок-цуцик.

— Цуцик? Так и называется?

— Да. Это целый род бычков — протероринусы, трубконосые или тупоносые бычки — их передние ноздри трансформированы в выросты, напоминающие трубочки.

Они обитают в бассейне Каспия и Черного моря, в Каспийском бассейне есть несколько видов, в том числе эндемичных (то есть обитающих в определенной, ограниченной географической области и больше нигде в мире не встречающихся. — «ВМ»). А в дельте Волги мы нашли новый вид, который не был известен. Эта русская река интересна тем, что здесь сходились разные линии во время межледниковья и послеледниковья, происходила гибридизация.

— Но ведь утверждают, что Волга загрязняется, подвергаясь антропогенному воздействию, и основная причина — влияние нашей деятельности на окружающую среду. А вы говорите про такую бурную жизнь в ней...

— Это не противоречит одно другому. Самая главная причина снижения разнообразия и падения численности — зарегулированность русла Волги. Построили водохранилища, что отрезало путь мигрирующим рыбам, которые шли из Каспия. Это осетровые, каспийская минога, белорыбица. Ценные промысловые виды, их теперь нет. Вместе с этим шел другой процесс — заселение чужеродными видами.

— А почему не могут пройти ценные виды рыб?

— Крупным рыбам сложнее попасть в балластные воды, сложнее там выжить — им нужно больше кислорода. Обычно чужеродные виды мелкие, им легче проникнуть, они быстрее размножаются.

— Получается, что в Волге много рыбы, но при этом она не имеет пищевой ценности для человека?

— Почему же! Остались аборигенные виды, традиционные объекты промысла: щука, судак, лещ, плотва, синец, чехонь. Они очень вкусные, замечательны для вяления. На нижней Волге — сазан, сом. Великая русская река не утратила своей привлекательности для рыболовов и служит источником белка для местного населения.

— Вы сказали, что применили новый метод. Что это дало кроме открытия новых видов?

— Раньше этот метод применялся ограниченно, мы же применили его массово. Мы собирали рыб и ДНК-пробы от них. Каждый организм, который живет в воде, сбрасывает старые клетки, которые содержат ДНК. Такая ДНК может циркулировать в водоеме от нескольких дней до нескольких недель. И теперь у нас есть возможность просто собрать воду, отфильтровать ее и понять, какие виды рыб обитают в конкретном водоеме. Этот так называемый неинвазивный метод, он работает без отлова рыбы. Этот метод мы сейчас начали применять, первые результаты уже получили, будем продолжать.