Писатель Алексей Шорохов: Спецоперация вернула меня к прозе
Любое важное историческое событие оставляет после себя не только документы в архивах, но и литературное наследие. Самыми ценными становятся произведения людей, ставших его участниками. «Вечерняя Москва» побеседовала с писателем, участником спецоперации Алексеем Шороховым о его боевом пути и современной литературе.
Алексей Шорохов все эти годы, начиная с 2015-го, ездит на Донбасс. В 2022 году он стал одним из организаторов и участников проекта «Буханка» для Донбасса», в рамках которого на фронт уже было передано 22 внедорожника. В 2023 году писатель сам стал участником СВО. Спецкор «Вечерней Москвы» поговорил с ним о том, как война меняет восприятие человека.
— Алексей Алексеевич, вы пошли на войну почти в 50 лет, не имея военной подготовки. Как родилось решение оставить перо и взять в руки оружие?
— Все развивалось постепенно. Война «затягивает». Когда это всерьез, не для позы. Сначала ты просто едешь на пылающий Донбасс, потому что не можешь оставаться вдали от беды, которая там обрушилась на твой народ. Видишь разрушенные дома, дымящиеся воронки посреди дорог, детские могилки... Потом начинаешь бывать на линии боевого соприкосновения, появляются воюющие друзья... А однажды по телевизору ты видишь не обезличенные лица ополченцев, а лица товарищей. Начинаешь теряться — а где же твоя настоящая жизнь? И все больше крепнет чувство, что она — там.
Живешь от поездки до поездки на Донбасс. Разрыв между «там» и «здесь» растет. И в какой-то момент центр твоей жизни оказывается «за ленточкой». Ну а дальше — сама судьба тебе присылает повестку. Как военнообязанному — хотя мы с погибшими моими товарищами поэтом Алексеем Полуботой и рок-музыкантом Дмитрием Мулыгиным таковыми и не были... Когда мне предложили самому взять в руки оружие, я чувствовал, что нужен там.
—В одном из интервью вы сказали, что искать вдохновения на СВО — пустое дело: ведь война — это работа. Осмысление вашего опыта не изменило ваше отношение к этому утверждению?
— Разница в целеполагании. Те, кто «проснулся» в феврале 2022 года со словами: «Ах, у нас война», а до этого не замечали убийств детей и стариков Донбасса, — быстренько «включились в процесс», кто-то даже съездил на войну «за вдохновением». Хотя теперь это стало особенно опасно — из-за дронов и дальнобойных ракет.
Но всем этим нынешним «Z-поэтам», агитаторам и военным туристам за госсчет трудно представить, что до 2022 года люди ездили на войну за свои деньги, в свое личное время, шли воевать на Донбасс без гарантий и выплат со стороны государства.
Поэтому и на войну мы шли серьезно. Воевать, а не «вдохновляться». Другое дело, что война — любая — переворачивает человека, ставит перед ним самые прямые и честные вопросы. После нее нельзя остаться прежним. Лично меня все пережитое за эти десять месяцев на фронте, включая ранение, вернуло к прозе. Я не писал рассказов и повестей с начала нулевых...
А тут стоим на взлетке в Ростове, на военном аэродроме, ждем, пока в «Скальпель» — медицинский Ил-76 — загрузят «тяжелых», на аппаратах искусственного дыхания. У меня левая рука забинтована, голова тоже, и чувствую — правую, здоровую руку буквально сводит от желания написать все, что было, что видел. Так вернулась ко мне проза...
— Как, на ваш взгляд, должна выглядеть «правильная» литература о войне?
— После демобилизации с фронта Родина поставила меня возрождать главный на сегодня идеологический журнал Российской армии «Политрук». А Союз писателей России, секретарем которого я являюсь еще с 2004 года, предложил возглавить Совет по военно-художественной литературе.
Поэтому вопрос, какой должна быть литература о войне, — для меня сегодня главный. И отвечу я на него просто: она должна быть честной. Это не красивые слова, а самая жгучая потребность нашего времени. Мы живем в очень прозрачном мире. В отличие от времен Великой Отечественной войны, сегодня нельзя контролировать информацию, как раньше. Новости о потерях, провалах и катастрофах доходят мгновенно. И если писать стихи и прозу в духе «взвейся-развейся», фронтовики будут плеваться, а простые читатели отвернутся.
Но главное — молодежь, воспитанная победоносной телекартинкой, увидев реальную изнанку войны и жизни, ломается.
Наша Победа в этом противостоянии — трудная: с ошибками, с большой кровью, с предателями и воровством, с проблемами в самой армии. Но от этого она еще дороже. Потому что на карту поставлены Родина и ее будущее на многие десятилетия вперед. И те, кто отдавал свою бесценную жизнь, знали все это, видели, что творится в тылу и на фронте, но все равно шли вперед, к Победе.
Именно помня о них, об их жертве, мы обязаны писать правду.
— Как война отразилась на вас лично?
— Опыт войны невозможно пересказать или передать.
Лично для меня это опыт небывалого боевого братства в нашем чудовищно разобщенном мире, опыт сопричастности Большой истории, когда от тебя действительно многое зависит. Опыт отчетливого присутствия Бога в твоей судьбе: я и несколько моих товарищей выжили после прямого попадания бомбы... Что это, если не чудо? Опыт максимальной остроты жизни, на самом пределе. Время, которое навсегда останется у всех фронтовиков лучшим и самым главным воспоминанием их жизни.
А как писателю война дала мне веру в нужность моего дела, того, что я пишу. Того, что я защищал — на бумаге и с оружием в руках.
— Ваша книга «Бранная слава» указом президента РФ включена в список литературы, рекомендованной для внеклассного чтения школьникам 9-11-х классов. Что бы вы хотели, чтобы ребята поняли, прочитав ее? Способна ли, на ваш взгляд, молодежь этого возраста в полной мере осознать то, что сегодня происходит в геополитике?
— Это очень важная оценка моей работы. В «Бранной славе» есть герои, позеры, люди, сломавшиеся в лучах славы, предатели, настоящая любовь. Есть правда о нашей Родине, ее истории и дне сегодняшнем.
Что касается возраста, я думаю, мы недооцениваем наших юных сограждан. 15-16 лет — это как раз то время, когда человек ищет правды, ищет ответа на крайние вопросы. Это «возраст Достоевского». Меня именно в этом возрасте Федор Михайлович перевернул, и, проглотив «школьного» Раскольникова, я уже не мог остановиться: «Подросток», «Бесы», «Идиот», наконец, «Братья Карамазовы». После этого человек либо идет в церковь, либо выясняется, что он напрасно читал Достоевского...
Поэтому, если «Бранная слава» кого-то из моих юных читателей подтолкнет к самым важным вопросам в их жизни, значит, я не зря прожил эту книгу.
ДОСЬЕ
Алексей Шорохов родился в Орле 8 ноября 1973 года. Учился на филологическом отделении Орловского госуниверситета имени И. С. Тургенева, потом поступил в Литинститут имени А. М. Горького в Москве. Был удостоен медали «За храбрость» II степени и медали ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.
В ТЕМУ
Гибель товарищей — самое тяжелое на войне. И, по словам Алексея Шорохова, литература — это еще и попытка удержать их здесь, среди живущих. Один из его рассказов, «Жираф», посвящен его ротному с позывным «Скиф» — Владимиру Браге, погибшему под Бахмутом. Рассказ вошел в книгу «Бранная слава». Повесть «Ромаядины» посвящена погибшему товарищу писателя — поэту и добровольцу Алексею Полуботе, посмертно награжденному орденом Мужества.