Бывшие спешат на помощь

Какое прозвище вы придумали бы человеку по фамилии Казанов? Проще всего отнять две буквы, и получится Казан. Кстати, мужчина имел некоторое сходство с чугунным котлом — тоже был округлым и тяжеловесным, к тому же уроженцем Узбекистана и, следовательно, земляком казана. Есть другой вариант «погонялки»: добавить к фамилии одну букву — и получится Казанова, с ударением на «о». И вот в этом уже скрыта интрига, обнаруженная три десятилетия назад, во времена нашей с ним молодости.

Тимур Казанов окончил в Ташкенте школу и поступил на журфак МГУ. Чтобы закрепиться в Белокаменной, требовалась прописка, кратчайшим путем к получению которой была женитьбы на москвичке. Он обольстил толстую и вечно недовольную однокурсницу, чей папаша был заместителем министра транспорта.

Родители не пришли в восторг от выбора дочери. Но женихи в очередь не выстраивались, так что сыграли свадьбу и прописали лимитчика в квартире совминовского дома. Тесть устроил его в центральную газету. Именно там, в отделе новостей, мы с Тимуром познакомились и быстро сблизились.

Он был парнем бойким, активным, знал всего понемногу, так что потрепаться с ним было о чем. Прозвище Казан, которым удостоили его коллеги, Тимура ничуть не обижало, он весело отвечал: «Казан и жарит, и томит, и сотней блюд вас удивит». Как стало понятно позднее, простенький стишок имел дополнительную смысловую нагрузку.

Наша газета подписывалась в печать поздним вечером, и мы с Казаном часто сидели до звонка, дожидаясь последних новостей. Когда дело близилось к концу, Тимур раскрывал потрепанную записную книжку, куда-то звонил, причем разговаривал шепотом, и быстро исчезал. На другой день позевывал, но глаз его горел.

Я быстро смекнул, что у него есть пассия. И однажды, когда он попросил меня додежурить за него, согласился на условии, что он поделится опытом. К этому моменту мы уже приговорили бутылку портвейна, и у Казана развязался язык.

Как оказалось, дома его держали в черном теле. Зарплату забирали и выдавали деньги на обед и сигареты. Отслеживали, когда ушел, когда пришел, с кем говорил по телефону. Тимур терпел, деваться ему было некуда. Но молодой душе требовалась отдушина, и она была найдена.

О том, чтобы не ночевать дома, не могло быть и речи. А вот вернуться под утро — это можно было объяснить ночным дежурством в газете, тут уж супружнице с ее родней не подкопаться. Данное обстоятельство открывало перед Казаном неплохие возможности.

Логистика походов налево учитывала абсолютно все. Объект греха должен был располагаться от греха подальше, то бишь в отдалении от дома, где жил Казан. Рандеву нужно было завершить не позднее четырех часов, чтобы в полшестого утра со словами: «Как же меня задолбали эти дежурства!» рухнуть в койку к благоверной.

Однажды вечером он спешно умчался на свидание, забыв на столе записную книжку. Стыдно признаться, я ее пролистал и натурально обалдел. Там обнаружилось два десятка женских имен с телефонами и адресами. Некоторые дамы были зачеркнуты, кто-то заключен в круглые или квадратные скобки, возле кого-то стояли вопросительные и восклицательные знаки. А еще были какие-то шифрограммы, смысл которых я разгадать не смог.

Но ясным стало одно: Казан оказался Казановой.

На следующее утро он первым делом спросил, на видел ли я его записную книжку, и по выражению моей физиономии догадался, что не только видел, но и ознакомился с ее содержанием. «Человек низок-с», — процитировал он Достоевского, глядя на меня с укоризной. Я молча показал ему извинительную бутылку портвейна, припасенную к вечернему дежурству.

Дальновидный Тимур, конечно же, быстро смекнул, что побить горшки с приятелем, пусть даже подленьким, невыгодно и чревато. Так что я тактично, не форсируя, по ходу дальнейших душевных бесед проникал в его тайны. Оказалось, что загадочные шифры обозначают маршруты и расписания движения спецтранспорта, который по ночам развозит хлебобулочные изделия, доставляет молочную продукцию, поливает столичные улицы и выполняет иные предутренние функции.

В четыре утра, как пел Высоцкий, «автобусы не ходют, метро закрыто, в такси не содют». Поэтому, глянув в заветную книжечку, Тимур подсаживался на поливальную машину, потом перескакивал на «булочную», с нее — на «молочку».... Ну а если что-то с чем-то не сходилось, можно было тормознуть патрульное милицейское авто и, показав газетное удостоверение, объяснить, что пишешь репортаж о московской ночной жизни. Верили не все, но до дома обычно подвозили. А денег не брали никогда. Да у него их и не было.

Но, конечно же, наибольший мой интерес вызывали означенные в книжке прелестницы. Кто они, чем приманил их мужчина, лишенный как внешней, так и финансовой привлекательности, к тому же срывающийся посреди ночи к сварливой жене?

Ну, допустим, с одной причиной было ясно. «Казан и жарит, и томит, и сотней блюд вас удивит», — проступил потаенный смысл стишка. Но ведь должно же быть что-то еще? Цельная картина постепенно складывалась из рассказов Тимура и моих собственных домыслов и фантазий на заданную тему.

Кто помнит, была популярной песня: «Потому что на десять девчонок по статистике девять ребят». Так вот, контингентом Казана была та самая десятая девчонка — не то чтобы совсем без шансов, просто невезучая. Возраст, национальность, рост, объем груди и талии, цвет глаз и волос — тут специальных предпочтений у Тимура не было. Интеллект? Не суть, главное, чтобы не раздражала.

Поскольку стандартный списочный состав обычно колебался от шести до восьми девушек, а Казан старался обслуживать их равномерно, встречи были нечастыми. Тимур осознавал, что в один прекрасный день его могут отправить в отставку по причине неоправданных надежд. А потому каждый визит надлежало обставить как камерный, но запоминающийся праздник. Чтобы даме захотелось повторить.

Он знал эротические предпочтения каждой своей любовницы: кому-то непременно требовалась долгая прелюдия, а на кого-то надо было набрасываться прямо с порога, не сняв пальто. Казан быстро распознавал характер партнерши и подстраивался под него. Финансы у него пели романсы, но пустым он никогда не приходил. Как минимум три гвоздики, коробка мармелада и набор комплиментов. Алкоголь обычно выставляла хозяйка.

Ему нравилось угождать подругам. Разумеется, он помнил (точнее, у него были записаны) все дни рождения и именины. Если у избранницы имелась гитара, проникновенно исполнял Окуджаву и Визбора. Если не было — декламировал любовную лирику Есенина и Блока. Мог включить магнитофон и пригласить даму на медленный танец-обжиманец. Ну а если в квартире присутствовали дети или домашние животные, он сразу становился их лучшим другом, чем, конечно же, подкупал хозяйку.

Презентуя себя, Казан умел напустить тумана. В те дальние годы профессия газетчика считалась романтичной. Трое суток шагать, трое суток не спать. Расследования с риском для жизни. «Дорогая, если долго не звоню, значит, я в горячей точке». Обычно прокатывало.

Приходя в гости, он искал глазами следы пребывания других мужчин. Иногда находил, но сцен не закатывал, проявлял понимание. Несколько раз Тимуру приходилось защищать подруг от хамства бывших мужей и настырных ухажеров. Двум он набил морду, один раз набили ему; независимо от исхода поединка в глазах женщины он был победителем.

Казан не позволял себя забыть и, если долго не приезжал, регулярно всех обзванивал. Конечно, с кем-то он расставался, иногда возвращался сам, иногда возвращали его. Он не давал несбыточных обещаний, но искренне считал, что нужен и полезен своим чаровницам. Впрочем, они считали точно так же.

Он превосходно умел слушать женщин. Не делать вид, что слушает, а именно вникать, задавать правильные вопросы. Когда же расспрашивали его, в меру врал, но иногда был правдив, и партнерши это считывали. Он помогал им поверить в себя, вытаскивал из депрессии и алкоголизма. Поднимал их самооценку, а иногда даже устраивал их личную жизнь.

Казан рассказал мне, что Алла, служившая помощником нотариуса, стеснялась своего 186-сантиметрового роста и, несмотря на красивые ноги, вечно ходила в каких-то тапках. Казан поставил ее на шпильки, как на пьедестал, отучил опускать голову и сутулиться. Вскоре она сообщила, что ей сделал предложение перспективный адвокат, и пообещала быть пожизненно признательной Тимуру за свое преображение.

Вообще ему попадались весьма оригинальные особы, с ними было интересно. К примеру, Белла, сотрудница Сбербанка, зарплату получала скромную, при этом работала с вип-клиентами. Она была чрезвычайно наблюдательна.

— Знаешь, чем схожи богачи? — объясняла она Тимуру. — Они не постесняются при других поднять упавший в лужу железный рубль. У них в бумажнике полный порядок, все банкноты аккуратно разложены по номиналу и скреплены золотым зажимом. Кажется, что эти люди демонстрируют купюрам, с каким уважением к ним относятся. Может, поэтому деньги отвечают им взаимностью?

Ванда, учительница английского языка, имела маленькую странность: она часто завершала фразу словом only («только», если кто не в курсе). Изъяснялась, к примеру, так: «Мне надо с тобой поговорить. Only». Или: «Может, сходим в театр? Only». Или: «По-моему, ты меня больше не хочешь. Only». Звучало слегка загадочно, но симпатично.

Дина, педиатр из районной поликлиники, говорила: «Брак — это не удовольствие, а ежедневный тяжкий труд, непрерывная работа над отношениями». Многолетнее повторение этой мантры не помешало ей сходить замуж пять раз. Казан встречался с ней между вторым и третьим мужьями, а также какое-то время после пятого.

Жанна, девушка без определенных занятий, раскладывала пасьянсы и вдохновенно декламировала: «У меня обязательно будет дом у моря, голубой бассейн, а возле него — большая черная собака. Я так вижу, я так хочу!».

— Скажи, а ты любил кого-то из них? Или любишь? — спросил я однажды.

— Старичок, у меня другой подход. Мне главное — не дать им влюбиться в меня. Отношения могут рано или поздно прекратиться, а я никого из них не хочу огорчать.

Два года мы сидели за соседними редакционными столами, а потом разминулись. Я перешел в другую газету, Казан же решил поискать удачу в издательском бизнесе. Как-то до меня дошел слух, что тесть дал ему денег на небольшую типографию в Подмосковье, больше ничего я о нем не слышал.

Минула четверть века, и судьба проявила фантазию, сведя нас на пляже турецкого отеля. Казан улетал на следующий день, но вечер и ночь были в нашем распоряжении, и я узнал его дальнейшую историю.

Слух оказался верен: Казан владел типографией и печатал все, за что платили — от предвыборных листовок до толстых справочников. Дела шли отлично. Но вот недавно случилась нешуточная заварушка. Сетевая торговая компания надумала построить на месте типографии свой супермаркет. Предложили смешную цену, Казан отказал, тогда ему сообщили, что в документах на земельную собственность содержится подлог. Так что лучше решить вопрос по-хорошему, иначе можно надолго присесть. Тимур не дрогнул, и дело ушло в суд.

— Ну, на такой случай у тебя наверняка был какой-нибудь клон Резника или Падвы, — предположил я. Тимур усмехнулся в ответ.

— Был, но не клон. У меня была Алла.

Оказалось, что его права защитила та самая помощница нотариуса, высокорослая барышня, которую он поставил на шпильки. За минувшие годы она окончила юрфак, поработала в адвокатских бюро, в арбитраже и научилась лихо разруливать споры хозяйствующих субъектов. Алла подняла архивы, запросила показания бывших владельцев земли, настояла на проведении экспертизы и в итоге доказала, что попытка оспорить право собственности основана на поддельных данных.

— Кто бы мог представить, что тебя выручит не дружбан, а бывшая подружка? — совершенно искренне изумился я.

— А я на дружбанов вообще не надеюсь, — ответил Тимур. — Меня мои товарищи обманывали, потом извинялись и снова предавали. Слово нарушали, долги не возвращали. Так что в мужскую дружбу я не верю. И полагаюсь исключительно на бывших подруг. Хотя никакие они не бывшие, эти женщины для меня не имеют сроков давности.

И он рассказал про героинь своих романов.

Оказалось, Дина из районной поликлиники стала врачом-инфекционистом, и когда коронавирус поразил легкие Казана, выходила его в специализированной клинике.

Ванда, учительница английского языка, дослужилась до завкафедрой университетского филфака, куда устроила на очное отделение бестолкового Казановского сына.

Белла из Сбера сделала отличную карьеру и доросла до вице-президента частного банка. В нем на выгодных условиях Казан держал накопления. За день до того, как Центробанк издал указ о лишении лицензии Беллиной конторы, она, нарушив все корпоративные законы, слила информацию Тимуру, и он в последний миг успел выдернуть свои денежки.

Я слушал его и диву давался. Если всю эту конструкцию он когда-то продумал, рассчитал и столь мастерски выстроил, то Казан, вне всяких сомнений, чистопородный гений. Он намекнул, что с кем-то его по-прежнему связывает близость, но в основном долгоиграющие отношения перекоммутировались в чисто человеческие (термин так себе, но суть понятна). А значит, он явил скептикам и доказательство того, что дружба мужчины и женщины — явление жизнеспособное. И порой, пройдя стадию интима, связь только крепчает.

Считается, что Джакомо Казанова вел себя так, что каждая его избранница считала себя особенной. Он не охотился, а создавал ощущение взаимного выбора. Умел вызывать чувства, и подруги верили, что для него их отношения куда больше, чем флирт. При этом ценил свободу — и свою, и партнерши. Результат такого поведения известен: женщины помнили его всю жизнь и были благодарны.

Мысленно я сличил выходца из Венеции с уроженцем Ташкента, впоследствии москвичом, и поразился их ментальному сходству. Мелькнула даже мысль про реинкарнацию.

— А помнишь, ты рассказывал о подруге, которая нагадала себе дом у моря, бассейн и большую черную собаку? — щелкнуло в моей памяти.

— Это Жанна, — тут же среагировал Казан. — Я к ней недавно заезжал. Она стала дизайнером одежды и теперь подбирает мне гардероб. У нее дачный домик на шести сотках, недалеко речка. Есть надувной бассейн возле грядок. И собака дворняжной породы. Зато черная. Так что, старичок, мечты сбываются.