«Избранным будет каждый»: Василий Нестеренко о новой галерее и сверхзадачах художника

В недавно открытой на Бутырской улице Галерее Василия Нестеренко все больше посетителей: тут 14 залов, 8 больших и 6 поменьше, сотни полотен, бессчетное количество рисунков, эскизов, акварелей. Главное: аналогов новая столичная галерея не имеет. Мы решили расспросить самого Мастера, как эта идея была задумана и реализовывалась.

На разговор Василий Игоревич приглашает меня в зал «Дель Арте» — туда, где со стены на нас смотрят Василий Лановой, Станислав Бэлза и бас-профундо Владимир Маторин в образе Бориса Годунова. Впечатлившись, спрашиваю: «Как же и когда вы успели все это написать?!». Он на секунду задумывается и роняет: «Не знаю…».

— Василий Игоревич, как зародилась идея этой галереи?

— Первые разговоры начались четверть века назад, поскольку высоко была оценена моя роспись храма Христа Спасителя. А воплотило идею правительство Москвы. Открывал галерею мэр Сергей Семенович Собянин. Кто-то может сказать — ожидание было долгим. Но все произошло тогда, когда должно было произойти. Открыли бы раньше — тут не было бы многих картин.

Кстати, главный Военный храм был задуман еще Потемкиным и Екатериной II и должен был стоять на Большой Никитской. Помешали воплощению идеи русско-турецкие войны, их разлад. Надо было, чтобы прошло много событий, включая Отечественные войны, чтобы храм нашел свое место в Кубинке. Пришло нужное время — нашим военным понадобилась особая поддержка. Так и рождение галереи произошло вовремя.

На самом деле в мире немало персональных музеев: Родена — в Париже, Климта — в Вене, Корина и Васнецова в Москве. Но эта галерея и правда получилась уникальной — по наполненности и разнообразию тем. Но вся она посвящена России — ее истории и невероятной красоте, военным страницам, миру; в ней присутствует тема Афона, святой земли, для России всегда важная. А еще я говорю, что теперь, не покидая Третьего кольца, можно побывать на Камчатке и Курилах, в Крыму и Магадане, красивее которого я ничего не видел. У нас есть зал «В горах мое сердце». На таких высотах не рисовал даже Рерих…

— Как высоко вы поднялись с мольбертом?

— Максимально? 5700 метров.

— А как себя краска там ведет?

— Она хуже вела себя в Арктике: становилась при минус 20 резиновой. Тут уже не важно, холодно ли тебе, надо рисовать, а как? Кое-что приходилось придумывать... А многие ли художники были в Антарктиде? Там, кстати, на побережье температура мягче, чем в глубине материка, да и красота вся — тут… В галерее можно увидеть многофигурный исторический холст «Открытие Антарктиды». А еще — Аляску… Но я чувствую, вы хотите спросить, для чего все это было открыто и почему именно сейчас.

— Вы меня опередили. Да.

— Галерея посвящена России, разным ее ипостасям. Сейчас остро встал вопрос: будут ли наши дети ходить в театры и галереи? Будем ли мы писать письма и читать живые книги? Для нашего поколения это естественно. И должен быть прогресс, однако традиционные ценности забывать нельзя. А процесс рассматривания живописи — это очень своеобразный и глубокий вид удовольствия. Важно, чтобы люди привыкали к этому с детства. В советские времена часто поднимался вопрос: для кого предназначено искусство, для избранных или для всех? Я считаю, что для избранных. Но стать этим избранным должен каждый!

— Хороший ответ...

— Для этого нужно самообразовываться. Мы многие вещи воспринимали со школьных лет как нечто само собой разумеющееся, а современных людей приходится учить, грамотно заполняя лакуны в их образовании. Уверен, каждый родитель должен своего ребенка сделать таким избранным. Для наших художников искусство всегда было трибуной. «Боярыней Морозовой» сказано так много, что если не знаешь, о чем это полотно, невольно кинешься искать ответ. И посмотрите, что творится в мире. На Западе разрушают свою культуру и искусство, то, на чем воспитывались и мы. Задача — не допустить такого у нас.

— Тут все так современно...

— Мы специально делали так, чтобы экспозиция, где на деле сотни работ, воспринималась легко. Конечно, будет много пояснительных текстов, появятся QR-коды, тачскрины. Сейчас доводим до ума электронную «начинку» галереи.

— Какие-то мероприятия планируете тут проводить?

— Конечно. Уже намечены концерты. Тут — видите? — небольшая сцена, а в зале «О, русская земля!» стоит концертный рояль — там прекрасная акустика.

— Партнеры уже определены?

— Планов много, мы открыты к сотрудничеству. К осени, к открытию концертного сезона, надеемся все успеть. Мы хотим, чтобы сюда приходили люди всех возрастов.

— Мастер-классы?..

— Ни от чего не отказываюсь. Еще вопрос, кому они нужнее — детям или взрослым. Искусство — это заразная болезнь, но у большинства от нее — иммунитет. Но я всегда надеюсь — а вдруг кто-то заразится? Надо оставаться по жизни студентом, если ты сказал, что все умеешь и знаешь — это плохо...

— Вернемся к началу разговора. В чем секрет количества созданного? Небо?..

— Бывает, что у человека есть язык, а сказать нечего. Или есть что сказать, а языка нет. Надо, чтобы совпали и мастерство, и желание дать что-то людям. Но без божьей помощи сделать ничего нельзя.

В храме Христа Спасителя я за девять с половиной месяцев сделал четыре колоссальные росписи по 15-20 метров. Потом был Афон… Это тонкие вещи. Но я уверен: там внимательно смотрят на то, как ты живешь. Все — от Бога.

По мне самое чистое из искусств — музыка. Мы хотим музыкальности в живописи, а музыканты — живописности в музыке. Мне в пейзаже хочется показывать то, что лежит за пределом живописи: тяжесть мокрого снега на ветках деревьев, запах моря. А как показать, что в Байкале — пресная вода, изобразить шум ветра или… тишину? А работая над портретом, надо стремиться не просто передавать сходство, а изображать душу человека. Все это — сверхзадачи, и я пытаюсь их решать.

Для многих история — реконструкция события, картинка «как это было». Моя сверхзадача — языком истории говорить с людьми о современных проблемах, найти сюжет, показывающий связь времен. Понять, почему, когда разрушался СССР и казалось, что вообще все рушится, параллельно происходило покаяние, и Русь стоит и поныне! А еще… Знаете, современное искусство частенько ищет тьму. А у меня — свет. И лейтмотив всего — Россия.

ДОСЬЕ

Василий Нестеренко родился в Павлодаре 28 февраля 1967 года. С восьми лет живет в Москве. Автор росписей храма Христа Спасителя и главного храма Вооруженных сил России. Академик Российской академии художеств, народный художник РФ. Кавалер ордена Почета, ордена Дружбы, медали «Патриаршая благодарность» и многих других наград.