В ожидании солнечного удара

Автор «Улыбки пересмешника», «Танцев марионеток», телецикла «Расследования Макара Илюшина и Сергея Бабкина» писатель Елена Михалкова возглавила жюри премии «Русский детектив».

Торжественная церемония награждения лауреатов шестого сезона премии «Русский детектив» состоится на книжном фестивале «Красная площадь», а перед подведением итогов «Вечерняя Москва» поговорила с Еленой Михалковой о золотом стандарте остросюжетной прозы, трендах жанра и работе на износ.

— Елена Ивановна, расскажите, чего вы ждете от нового сезона премии «Русский детектив» и есть ли у вас фавориты?

— Солнечного удара я жду. Фейерверка. Пощечины, наконец. Чего-то, что встряхнет меня, заставит забыть о всех делах насущных и погрузиться в текст. Именно это проделывает с читателем хороший детектив: он выдергивает его из повседневности и швыряет в пространство Мебиуса и Эшера, где очевидно ведущая вверх лестница приводит вниз, а лабиринты возвращают в исходную точку.

Я часто повторяю, что детектив — это фокус, который проделывают на глазах читателя. Но, кроме эффектной составляющей, детектив обладает и многими другими качествами, в частности, он способен говорить с читателем и о серьезных вещах. Не важно, какую тему выберет автор, — важно, чтобы он способен был поддерживать некоторый уровень беседы, назовем это так.

Что касается фаворитов, не буду оригинальна: я люблю классический детектив. Среди номинантов есть и фэнтези-детективы, и альтернативная история… Я способна воздать должное хорошим текстам в любом жанре, но сердце мое навсегда отдано замкнутым пространствам и ограниченному кругу подозреваемых, как в «Десяти негритятах» Агаты Кристи. Понятно, что сейчас так уже никто не пишет и герметичные детективы ушли в прошлое. Но детектив о реальных людях с реальными, а не магическими возможностями мне очень хотелось бы увидеть на премии.

— В чем основные проблемы сегодняшнего русского детектива?

— Основная проблема в качестве. Я вижу много текстов клишированных, с вымученными диалогами, с полным незнанием фактуры, картонными характерами. Называя вещи своими именами, — плохо написанных. Надеюсь, премия «Русский детектив» будет показывать читателям в качестве образцов тексты совсем другого рода.

Часто проблемой называют размывание жанра. Детектив действительно теряет те четкие границы, которые были выставлены ему прежде. Но я не вижу в этом ничего плохого. Да, сама я предпочитаю классический детектив, но, слава богу, мною одной читательская аудитория не исчерпывается. И если нам предлагают детектив с рецептами, на стыке с кулинарной книгой, то и славно. Или мистический детектив, в котором больше привидений, чем сыщиков. Лишь бы они были качественными.

— Говорят, что детектив — это жанр-эскапизм. А почему? Слишком художественный текст в данном случае в минус?

— Любую литературу можно назвать эскапизмом (от англ. escape — сбежать, спастись. — «ВМ»). Стремление человека уйти от реальности в книги описано давно и хорошо известно. Но развлекательные жанры для этого подходят лучше остальных, а детектив — лучший из развлекательных жанров. Какое начало книги может быть лучше, чем труп в гостиной? Разве что два трупа.

Что касается второй части вашего вопроса… Что мы называем художественностью? Обилие стилистических приемов? Если так, этим обычно грешат начинающие авторы. Детективу все эти стилистические финтифлюшки и украшательства обычно только мешают. Но я, читая тексты номинантов на премию, к этому отношусь снисходительно. 20 лет назад сама страдала таким же грехом, и если в книге у меня фигурировала речка, то я считала себя обязанной громоздить характеристики вроде «безудержная», «кипучая» и «мятежная». Если автор умеет рассказывать хорошую историю, мастерство к нему придет. А если не умеет, то и мастерство его не спасет.

Но если под художественностью мы понимаем степень достоверности тех явлений, которые описывает автор, — то я не знаю, как с этим можно переборщить. Сочетание условности жанра с по-настоящему живым наполнением и дает нам, читателям, те книги, которые мы читаем и перечитываем.

— В одной из ваших новых книг «Королевский аркан» вы обращаетесь к мистике, магии и гаданиях на Таро. С чем связываете популярность этой тематики? И насколько опасны такие увлечения?

— Меньше всего, начиная работу над книгой, я задумываюсь над актуальностью какой-либо темы. Потому что сверять свой замысел с тем, что популярно у широкой публики, — верный способ написать плохой детектив. Мне были интересны психологические портреты людей, которые пользуются услугами гадалок и тарологов, интересно было разобраться в сути явления и построить на этом интригу. В основе «Королевского аркана» лежит не тарология, а характеры.

Что касается опасности увлечения эзотерикой… Самая большая опасность тут, на мой взгляд, заключается в бессмысленном оскудении кошелька. Ну вот я, например, в минуты уныния хожу по маркетплейсам и выбираю платья, которые никогда не стану носить, и обеденные сервизы, которые мне некуда ставить. Каждый утешается по-своему, и если Таро дает людям утешение, то и ладно. Хуже то, что за привычкой обращаться к картам можно не увидеть другого пути, хотя он совсем рядом.

— Среди ваших героев особенно полюбились читателям Макар Илюшин и Сергей Бабкин. Как рождался этот дуэт, как на его литературное и киновоплощение отреагировали прототипы, которые, как я понимаю, реальны и до сих пор находятся на оперативной работе? Есть ли в ваших героях ваши черты?

— На мое счастье, прототипы понятия не имеют о том, что они прототипы. И дай-то бог, чтобы и дальше не узнали. Собственно, я ведь и сама не знаю об их судьбе. Если сейчас спросить меня, хочу ли я узнать, что стало с двумя оперативниками, с которыми мне когда-то довелось работать недолгое время, я откажусь. Не хочу ни разочарований, ни столкновения воображаемого мира с действительным. Мои собственные Макар Илюшин и Сергей Бабкин для меня давным-давно в тысячу раз живее, чем эти люди.

— Как-то вы сказали, что работать на износ не стоит. Как вы планируете время, когда его нет, и что делаете, если не пишется?

— Я такое говорила? Беру свои слова обратно! Коллеги-писатели, работайте на износ. Если от вас это требуется — значит, ваше творчество кому-то нужно, значит, есть люди, которые ждут ваших книг. Работайте, держитесь хотя бы года три — а дальше разберетесь.

«Не пишется» — это нормальное рабочее состояние писателя. «Пишется» всегда, когда надо, только у графоманов. А профессиональные авторы имеют в загашнике набор приемов, которые позволяют им «расписаться» и войти в правильное состояние.

СПРАВКА

Елена Ивановна Михалкова родилась 1 апреля 1974 года в Нижнем Новгороде (тогда — Горький); там же окончила Университет имени Лобачевского, юридический факультет. Работала помощником следователя в милиции. Автор детективных и фантастических романов, изданных совокупным тиражом более 1 миллиона экземпляров. Многие детективные произведения Елены Михалковой были экранизированы. Писала также детские стихи, сценарии для детских телевизионных передач.