Александр Домогаров: Артист должен постоянно находиться в творческом поиске
12 июля день рождения отметил народный артист России Александр Домогаров. Накануне корреспондент «Вечерней Москвы» поговорила с Александром Юрьевичем о том, ожидает ли он громких успехов театральных премьер, где он задействован, что чувствует, когда выходит на самую большую сцену Европы и почему ему было особенно приятно вернуться в Театр Российской армии.
Три года назад Александр Домогаров триумфально вернулся на сцену Театра Российской армии. Он создал острохарактерный образ Воланда в спектакле «Роман», в «Предложении» исполнил роль Петера Шульда — ярко, на разрыв аорты, филигранно воплотил в образе Арбенина в «Маскараде»… Но повод для разговора все же иной — день рождения артиста, которому исполнилось 63 года. Мы обсудили, что он понимает настоящий успех, и узнали, как создаются спектакли, которые зрители и критики обсуждают не один сезон…
— Александр Юрьевич, как вы отмечаете день рождения в этом году?
— Попытаюсь ответить вам так. Сейчас у меня положение артиста, свободного от штатной принадлежности какому-либо театру, и это чувство некой моей свободы все больше и больше мне начинает нравиться, хотя оно естественно не снимает с меня ответственности перед Театром Российской армии, с которым у нас уже более трех лет замечательное творческое и, главное, человеческое сотрудничество и понимание. Поэтому свой очередной день рождения, как и прошлый, буду встречать вдвоем со своим любимым человеком в долгожданном отпуске, в который вот уже последние три года уезжаем с конца июня до середины сентября.
Александр Домогаров-младший занят работой над своей кинокартиной «Отель «У погибшего альпиниста» и только на днях сдал окончательный монтаж, так что навестить отца именно в день рождения у него, видимо, не получится. Мы вынуждены были отложить нашу встречу на пару недель. Сын приедет, и мы обязательно и с большим удовольствием еще раз отметим. Люблю, когда праздники не проходят одним днем.
Мы с Татьяной (супруга Александра Домогарова, — прим. «ВМ») как-то уже в последние годы привыкли к такому тихому, семейному дню рождения. И если честно, нас это не то, что очень беспокоит, а наоборот — нравится. Если бы смогли быть еще Сашка и наши ближайшие друзья, то было бы еще лучше, но человек предполагает, а господь — располагает. Телефон в этот день я не выключаю, но он работает без звука, так как нужно выбирать — либо целый день «сидеть» на телефоне, либо предоставить этот день себе и своим близким. Конечно, с братом и ближайшими родственниками поговорим, ну а ночью или на следующий день обязательно отвечу на поздравления тем, кто вспомнил, и постараюсь записать традиционно благодарность всем на своем канале в соцсетях.
12 июля, как я предполагаю, с утра будут шарики, поздравление с песнями и танцем, тортик с циферками в виде свечей, вручение подарков и променад в красивом месте под морской бриз. Очень надеюсь на тихий вечер в красивом семейном ресторанчике на берегу моря.
Уже говорил, что с самого детства у меня как-то не получалось с днем рождения. Поскольку я июльский, то это всегда был только домашний, семейный праздник. В детском садике летом меня не оставляли, поэтому угощать свою группу конфетами было невозможно. А мне так этого хотелось! Чтобы ты с конфетами, в белой рубашечке, лично раздал всем конфеты, а тебе бы хлопали твои детсадовские «френды». Потом так же было и в школе, и в институте.
Когда работал штатным артистом театра, если сезон позволял, предпочитал в свой день рождения выходить на сцену, и в эти дни играл спектакли. Хотя громкие юбилеи на 50, 55, 60 лет, редко проходили именно 12 июля, мы всегда пытались это делать после открытия театрального сезона, в октябре, когда театры и зрители уже возвращались после летнего отпуска в культурную жизнь Москвы. Могу даже приоткрыть тайну, что мы уже думаем над 65-летием, поскольку хочется создать что-то интересное и захватывающее, а это требует времени и технических затрат. Два года могут пролететь незаметно, главное, чтобы хватило здоровья и сил. Ну а если случится форс-мажор, то пусть это останется в громких и интересных планах.
— В этом сезоне в Театре Российской армии состоялась премьера спектакля «Предложение», где вы сыграли роль Петера Шульда. Постановка стала одним из самых заметных событий театрального сезона. Ожидали ли успех?
— Начнем с прописной истины, что настоящий успех нереально просчитать. Можно поставить все на «карту», найти сверхфинансирование и проиграть, а можно на трех стульях придумать и создать такое, о чем серьезно и долго будет говорить зритель и умная критика, войти в анналы истории театра.
Второе, не менее важное, понять, что мы вкладываем в понятие «успех». Потому, что если преследуется цель, как сейчас модно, словить хайп спектаклем-однодневкой, раззадорить зрительскую аудиторию, когда блогеры пишут, народ волнуется, идет в театр, платит умопомрачительные цены за билеты, чтобы быть причастным к этому «высокому» искусству, которое по сути является пшиком, об этом забудут через очень короткое время.
Давайте не будем путать настоящий драматический, русский театр с его глубинной школой, с театральными, зачастую не самыми профессиональными экспериментами-поделками. Если ставить перед собой другие цели, попробовать заглянуть в суть насколько нам хватает способностей, возможностей и божьего дара, не хайповать, а попытаться с помощью возможностей театра, профессионализма артистов, их отдачи и энергетики, завоевать внимание полутора тысяч зрителей… Это несколько другое понятие слова «успех», согласны?
Может быть и накопительный эффект, когда зрители что-то начинают понимать после первого просмотра. Что-то с ними случается, их тянет прийти еще раз, чтобы понять, что же их здесь «цепляет». Я — именно за такой театр.
Время, проведенное мной в профессии, все чаще убеждает в правильности моего представления о театре. Но все же это мое, чисто субъективное мнение. Упаси боже, не подумайте, что я против театральных проб и экспериментов. Театр настолько многообразен, что возможно все, лишь бы это было талантливо, хотя и это слово здесь тоже спорно. Кому-то покажется этот эксперимент безумно талантливым, выражающим современный взгляд на сегодняшний театр, а кому-то совершенно наоборот. Поэтому, по моему скромному мнению, все упирается не только в то, кто и что проповедует на театре, а еще и в годы жизни спектакля. Зритель, его впечатления от артистов и от постановки много позже дадут вам понимание, настоящий ли это успех, либо то, что подменяет это понятие.
У меня три спектакля в Театре Российской армии. Когда выпустили «Маскарад» в 2023 году, были разные мнения. Кто-то категорически не принял, кто-то принял, но дело не в этом. Мы понимали, что создали хорошее и настоящее дело, замешанное на очень личных чувствах, переживаниях, сугубо нашем понимании темы, видении этого бессмертного и до конца не раскрытого, как мне кажется, произведения 20-летнего юноши-гения. Третий сезон идет спектакль при аншлагах! А аншлаг самого большого драматического театра в Европе — это полторы тысячи зрителей, а не 500, 700 и даже не 1000…
Через год после «Маскарада» приходит на пост главного режиссера театра Александр Лазарев, народный артист, играющий артист театра «Ленком Марка Захарова». Мне кажется очень, очень важным в нашем деле, когда режиссер именно играющий, не потерявший непосредственное отношение к актерской работе. Директором театра становится Милена Авимская — умная и красивая женщина, которая знала этот театр много лет, знакомая со всеми его плюсами и минусами, знающая, как бороться, как добиться. Вот такой тандем возник в руководстве театра.
С Александром мы очень давно знакомы, можно сказать с ранней юности. Оба прошли школу Театра Российской армии в самые золотые его годы. Мы начинали в команде актеров, отдавая родине свой воинский долг тем, что умели — играли роли, набирались опыта и не только актерского, но и узнавали театр изнутри.
Потом жизнь развела. Александр вернулся в «Ленком» и очень успешно сделал там карьеру. Я остался в театре на 11 лет, потом тоже перешел в другой. Спустя 28 лет судьба опять нас привела сюда. Я очень благодарен такому стечению обстоятельств, что вернулся к людям, с которыми я 40 лет назад начинал свой путь в театре. Кого-то уже, к сожалению, не стало, кто-то стал начальниками цехов, но тогда, 40 лет назад, это были такие же зеленые несмышленыши, как и ваш покорный слуга.
Мне дали гримерную с тем самым гримерным столом на третьем этаже, где сидели наши могикане, все великие артисты этого театра.
С приходом Александра Лазарева на пост главного режиссера театр оживился. Все находились в каком-то предвкушении новой волны. Надеюсь, всем понятно, что начинает твориться в труппе театра, когда приходит новый главный. Необходимо отсмотреть весь репертуар, понять, чем и как «дышит» театр, какие проблемы, какие успехи. Поскольку труппа театра достаточно молодая, всем хочется понравится, войти в число тех, кто будет работать в первом спектакле главного. Я внутренне поставил себе установку — несмотря на наши многолетние достаточно приятельские отношения, при всех называть Александра по имени отчеству, и ни в какие дела не соваться. Работаю свой «Маскарад» и мне хорошо. Александр поначалу посопротивлялся, мол не делайте вид, Александр Юрьевич, что мы не так хорошо знакомы, но потом, как мне кажется, понял «глубинный смысл и посыл», который я пытался вложить. Дружба — дружбой, а театр, площадка, работа — это прежде всего уважение, потом уже все остальное. В гримерной, в кабинете, за закрытыми дверями, по телефону, в личном общении, конечно, все по-другому, но в работе — нельзя. Я даже сына на съемках называл по имени отчеству. Моего Саню это пугало еще больше, чем Лазарева. Сын тоже старался удержать «волну» и не называл меня «папа», а обращался именем персонажа или Александром. Правда, иногда он срывался и проскакивало что-то родственное. Это забавляло всю группу, поскольку все все понимали и приняли эту «игру».
И вот Александр Лазарев выпускает свою премьеру в театре — большой серьезный спектакль «Роман» с прекрасными актерскими работами, который встречает огромный зрительский отклик и очень приличную критику.
Немного зная наше театральное сообщество, все понимали, что этот спектакль будут рассматривать под микроскопом, подмечать все и вся, искать ошибки, недочеты, огрехи, слабости, но отнюдь не положительные вещи, которые были на лицо. Успех? Для кого как, а по моему мнению — несомненный! Второй сезон по два, а то и три спектакля в месяц, идут с неизменным аншлагом.
В начале следующего сезона в своем кабинете Саша проводит со мной «предварительную беседу», хотя идея уже была согласована с Миленой Юрьевной, и главный режиссер должен был мне преподнести их решение. Разговор был честный, добрый и откровенный. Я уже говорил, что «Визит старой дамы» Фридриха Дюрренматта (пьеса, по которой поставлен спектакль «Предложение», — прим. «ВМ») это не самая моя любимая пьеса на театре, но, когда Александр Александрович рассказал, как ему это все видится, что он хочет вытащить, какие вопросы поднять и как, то сомнения у меня остались только по отношению к себе. Единственное, что я сразу попросил — несколько встреч до начала общих репетиций, чтобы на берегу договориться, что мы идем вместе и точно понимаем, что хотим. Так и случилось. На общие репетиции мы вышли уже договорившись по принципиальным позициям. Работа была совсем не из легких, и это не могло внутри не радовать. Уже на первых репетициях мы были ознакомлены с проектом, с декорациями, эскизами костюмов и даже с некоторыми музыкальными номерами, написанными Николаем Парфенюком.
Команда перед началом репетиций проделала колоссальную работу. И конечно не могу не сказать об исполнительнице главной роли Ольге Богдановой. С ней начинался мой путь на сцене театра в постановках моего первого в жизни театрального режиссера Александра Бурдонского, создавшего в Театре армии очень много спектаклей, которые шли десятилетиями. Мы работали с Ольгой Михайловной вместе в «Деревьях умирают стоя» с Владимиром Зельдиным и Ниной Сазоновой, в «Шарадах Бродвея» с Людмилой Касаткиной. И вот, спустя много лет, опять вместе партнерствуем на сцене. За эти годы она стала мастером, народной артисткой России, самой востребованной актрисой театра, с большим идущим репертуаром и огромным опытом. И тут — Ада фон Гезетс, или как в оригинале — Клара Цаханассьян… Я даже боюсь предположить, сколько пришлось Ольге Михайловне не спать, сопротивляться тому, что от нее требовал режиссер, сколько слез она пролила и как ее жалели, наверное, ее подруги, потому что «этот режиссер и партнер — изверги» требуют от нее невозможного, а она не такая — она добрая, подвижная, смешливая, а тут все это… Скольких усилий это стоило и ей и режиссеру, сколько вагонов «стружки» было снято, сколько уговоров, сколько с двух сторон надутых губ и некоторого недовольства, что «Вот это правильно, а так — неправильно», «Вам нужно поверить в это»… Но, это огромный труд, классный и тяжелый, требующий от всех напряжения, иногда определенного перехода от своих штампов, к которым каждый артист за долгие годы привыкает, к совершенно другому образу, требующему очень большой работы над собой.
И театр, артисты, службы, монтировщики, костюмеры, реквизиторы, администрация все это выдержали, особенно Милена Юрьевна, которая была, наверное, в совершенном шоке и состоянии, близкому к инфаркту от того, что началось, когда приехали фуры с декорациями, поездом, рельсами… Бесконечные репетиции массовых сцен начинались каждый день на полтора часа раньше основной репетиции, прогоны в зале, в котором поставлены все размеры нашей Большой сцены… Представляете себе размер этого репетиционного зала?
И вот, в конце марта премьера. Критика, впечатления, зрительская реакция — это все понятно. Но, когда зрители возвращаются в театр, чтобы еще раз увидеть, попытаться понять то, что мелькнуло в догадке на послевкусии от первого просмотра, это очень дорогого стоит. Об этом спектакле говорят! Да, говорят по-разному, но это уже событие, которое подтвердило триумф первого спектакля «Роман» и доказало, что это не случайность. А «успех» это или не «успех» для новой премьеры, поговорим чуть позже, когда время все расставит по своим местам, и каждый получит то, что он заслужил.
— У вас огромный опыт, остается ли что-то сложным? Или все уже открыто?
— А что такое опыт? Количество лет, проведенных в профессии? Набор определенных штампов, которыми обрастает каждый артист за свою творческую карьеру?
Пустить свою жизнь на то, чтобы через несколько лет работы в театре, будучи еще относительно молодым артистом или актрисой, уже устав от всего, ходить по сцене с холодным носом, просто проговаривая слова громче или тише, меняя только интонацию и то не всегда? Не затрачивать себя совершенно энергетически — как пришел, так и ушел? Не отдавая, не уставая — так, просто походил, поговорил громко со сцены, за сценой позевал, анекдот рассказал и пошел домой. Это опыт?
Или тратить себя на сцене — простите, — потеть, срывать иногда голос, не от непрофессионализма, а от силы энергетического выплеска? Чтобы на следующий день, не было сил встать с кровати… Такая работа и существование в профессии, приносит и радость творчества, и боль.
Мой театр, которому я служу — он такой. Здесь не может быть «опыта» в прямом понимании этого слова. Здесь «опыт» складывается от более или менее точного понимания задачи и требований, которые от тебя хочет добиться режиссер-постановщик, и твоих собственных возможностей. И если их не хватает, не хватает твоего личного, то нужно где-то искать и пробовать то, чего ты от себя даже и ожидать не мог… Вот тут и начинается основная работа, которая складывается из многих составляющих — из интуиции, начитанности, насмотренности, попытки понять больше свои способности и пойти на слом стереотипов. А это не всегда ласково и нежно! Это неприятно и больно. Вдвойне больнее, если не получается и счастье, когда срабатывает. И какое удовольствие ты получаешь в те минуты, когда на сцене артист не пляшет, не кривляется, не интонирует, не размахивает руками, не натужно и неестественно кричит, а просто сидит, стоит, говорит, плачет, смеется, но проживает все настолько точно, что в зале на полторы тысячи человек можно муху услышать — такая тишина иногда стоит в зале! А это означает только одно — зрители замерли и слушают. Они — твои. Вот это самая большая награда и счастье нашего дела.
— Какие премьеры ждут в следующем году и какие проекты в кино?
— Никогда не рассказываю о планах, памятуя поговорку, чтобы не смешить бога. Работа есть, ее много, даже могу сказать очень много. Успеть бы все и сил бы хватило, чай уже не мальчик! Планы есть, задумки есть, мечты тоже, но ведь накануне 63 нужно уже с пониманием относиться к своим возможностям, внешности, и так далее.
Мы все очень разные – я имею в виду артистов. Кто-то уже в 30 устал и ничего не может, кто-то «звездочку» поймал и все с ней так и живет… А кто-то и в свои 65 дает такую фору всем — и молодым, и старым, — что смотришь, восхищаешься и завидуешь белой завистью форме, настроению, радости к жизни, уму, профессионализму, независимости и умению построения своей жизни. Так что все есть, нужно попытаться все сделать правильно, и чтобы здоровья хватило, ну и времени отпущенного.
— Есть традиция в день рождения загадывать желания. О чем мечтаете сейчас?
— Никогда ничего не загадывал, особенно на день рождения. Планы строил, но загадывать — никогда. Как бог даст.
ДОСЬЕ
Александр Домогаров родился 12 июля 1963 года. С 1984 по 1985 год служил в Малом театре. С 1985 по 1995 год был в труппе Театра Армии. С 1995 по 2024 год служил в Театре Моссовета. В его фильмографии свыше 120 картин, среди которых «Асса», «Графиня де Монсоро», «Бандитский Петербург», «Царь», «Зорге», «Убить Сталина» и «Союз спасения».