«Договорной матч» Горбачева и Ельцина: кто на самом деле уничтожил Советский Союз
Сегодня особый день для истории нашей страны: 35 лет тому назад, 19 августа 1991 года, была предпринята попытка государственного переворота в Советском Союзе. Это было одно из ключевых событий, предшествовавших распаду СССР.
Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), образованный из консервативно настроенных членов высшего руководства страны, попытался отстранить от власти президента СССР Михаила Горбачева. «Вечерняя Москва» попробовала осмыслить эти события «с высоты прожитых лет».
Утром 19 августа 1991 года москвичи были изумлены тем, как странно работает телевизор: по всем каналам передавали балет «Лебединое озеро». Мобильных телефонов тогда еще не было, мутная информация о появлении на Киевском шоссе колонны танков, идущей в сторону Москвы, распространялась небыстро. Но постепенно возникло ощущение, что происходит нечто странное, и люди начали стекаться к Дому правительства — российскому «Белому дому». Было также непонятно, что с главой государства — Михаилом Горбачевым. Постепенно главным словом дня, а точнее главной его аббревиатурой, стало грозное «ГКЧП».
Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР) просуществовал четыре дня — с 18 по 21 августа 1991 года. Комитет состоял из ряда высокопоставленных должностных лиц советского правительства, которые де-факто претендовали на всю полноту власти в стране. Комитет выступал против проводимой президентом СССР М. С. Горбачевым политики перестройки, а главное — против подписания нового союзного договора и преобразования СССР в конфедеративный Союз Суверенных Государств, куда планировали войти только 9 из 15 союзных республик.
Оппонентами ГКЧП стали сторонники президента РСФСР Бориса Ельцина. Действия членов ГКЧП были объявлены антиконституционными. Ельцин действовал решительно; после поражения и самороспуска ГКЧП случившееся было квалифицировано как государственный переворот. События 19–21 августа 1991 года получили название «Августовский путч».
С 22 августа (в этот день покончил с собой Борис Пуго, один из членов ГКЧП) по 29 августа 1991 года бывшие члены распущенного комитета и лица, содействовавшие им, были арестованы, но с июня 1992 года по январь 1993 года все они были отпущены под подписку о невыезде. В апреле 1993 года начались судебные разбирательства, 23 февраля 1994 года подсудимые по делу ГКЧП были амнистированы Госдумой Федерального Собрания РФ — несмотря на возражения Ельцина. Один из подсудимых, генерал В. И. Варенников, отказался принять амнистию, и суд над ним продолжился, и в итоге он его выиграл.
Влияние путча на историю страны несомненно велико. Первое и главное — он окончательно ослабил позиции компартии, уже и без того отделенной от государства: вернувшийся в Москву Горбачев, с 18 августа помещенный путчистами под «домашний арест» в Форосе, 24 августа сложил полномочия генсека ЦК КПСС и предложил ЦК самораспуститься, а за день до этого президент РСФСР Ельцин приостановил деятельность Компартии РСФСР. Союзные республики активизировали движение к своей независимости. Но работа над новым Союзным договором так и не завершилась его подписанием, хотя в сентябре 1991 года V съезд народных депутатов СССР высказался за продолжение работы по подготовке Союзного и экономического договоров. Вместо Союза Суверенных Государств (ССГ) 8 декабря 1991 года главы РСФСР, Белорусской и Украинской ССР подписали соглашение о прекращении существования СССР и создании СНГ. Некоторые политологи полагают, что члены ГКЧП мечтали спасти Союз, но их усилия привели к обратному результату и только ускорили процесс развала страны.
...35 лет прошло, а помнится все в деталях. Притом что случившееся трактуют по-разному до сих пор! Сегодня мы решили предоставить возможность высказаться разным спикерам, а также просили их поразмышлять на тему, а что было бы, если бы ГКЧП победил.
«Оба думали лишь о личных интересах...»
Предоставим слово писателю Юрию Полякову, поскольку именно Юрий Михайлович стал одним из первых, а письменно — первым аналитиком случившегося.
— Осенью 91-го лишь немногие понимали, что августовский путч ГКЧП — это многоуровневая провокация, в которую одни были вовлечены втемную, другие действовали по западным методичкам, а третьи планировали и дергали за ниточки. Все эти соображения я высказал в статье «И сова кричала, а самовар гудел…», опубликованной в октябре 1991 года журналом «Столица».
Кстати, в этом материале я назвал неудавшийся путч «пуфом», что когда-то в русском языке означало выдумку, ложную весть, инсценировку. Трагизм ситуации заключался в том, что стремление ответственных людей во власти, понимавших, что Горбачев завел страну в тупик, было использовано для разгрома здоровых сил, которые с нечистой руки тогдашней журналистики в одночасье стали «красно-коричневыми». Благодаря этой операции Горбачева убрали от власти, о чем, кажется, мечтала буквально вся страна, но сделали это самым роковым способом: из-под президента СССР, как кресло, убрали страну — Советский Союз, дав отмашку «параду суверенитетов», а потом и развалу по наихудшему для России сценарию. Власть взял Ельцин, который ради кремлевского кабинета был готов сдать все и вся. Понимая, что опираться на общество с советским менталитетом долго не получится, он согласился на форсирование дикого капитализма для ускоренного формирования класса собственников, читай — компрадорской буржуазии.
О том, что Ельцину нельзя доверять большую власть, я писал еще в 1989-м в повести «Апофегей», опубликованной в журнале «Юность», выведя ЕБН под именем номенклатурного самодура БМП. Конечно, вскоре и население, и здравая часть политического класса очнулись, увидев, как разоряют и распродают страну, отсюда противостояние Верховного Совета и президента, закончившееся в октябре 1993-го танковой пальбой по парламенту.
Накануне событий, в августе, я опубликовал в журнале «Смена» памфлет-антиутопию «Демгородок», а в начале октября в «Комсомольской правде» напечатали мою статью «Оппозиция умерла. Да здравствует оппозиция!» В условиях набиравшей силу демцензуры это было единственное осуждение в центральной печати расстрела Белого дома… Для истории это уже ничего не значило, а вот историкам, возможно, и антиутопия, и статья помогут лучше понять реальность той эпохи. «Зондер-реформаторы», вроде Чубайса и Гайдара, взяв под контроль почти все информационное пространство, стращали народ возвращением к власти коммунистов, хлебными карточками, новым ГУЛАГОМ и прочими кошмарами. Но что на самом деле случилось бы в 91-м или 93-м, приди к власти так называемые красно-коричневые? Могу смоделировать. Начнем с того, что люди, сопротивлявшиеся обоим президентам, не были врагами реформ, более того, все они поначалу работали в командах Горбачева и Ельцина. Конфликт случился, когда они убедились, что и первый, и второй заботятся лишь о личной власти, а не судьбе Отечества. Они предлагали проекты реформ без шоковой терапии, без сдачи геополитических позиций, без идиотского самопогрома, разоружения, без превращения нашей экономики в придаток Запада.
Почему они проиграли — долгий разговор. Напомню лишь одну интересную закономерность. В странах Варшавского блока вскоре после «бархатных революций», свергших коммунистические партии, к власти вернулись коммунисты, назвавшиеся социал-демократами, именно они не дали построить там воровские олигархические режимы. Потом они ушли в политическое небытие, но главное было сделано. Другими словами: победи в 91-м ГКЧП, реформы продолжились бы, но не было бы залоговых аукционов и семибанкирщины, не было бы сознательного развала СССР, а была бы его реорганизация. Победи в 93-м Верховный Совет, произошло бы то же самое с поправкой на то, что СССР пришлось бы уже восстанавливать, а украденные заводы-гиганты и целые отрасли национализировать. Из-за этого-то и весь сыр-бор, если коротко и грубо…
Они действовали спонтанно
А вот что думает по этому поводу правозащитник Александр Брод, член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека.
— Хорошо помню те дни: именно 19 августа, в свой день рождения, я должен был отправиться в командировку на Дальний Восток. А с утра — заявление советского руководства об отстранении Горбачева от власти, введение чрезвычайного положения, «Лебединое озеро». Родственники стали отговаривать меня от поездки, но я все-таки настоял на своем. И самолеты летали, транспорт работал. Но люди всюду были встревоженные. Особого сочувствия к Горбачеву, помнится, не было. Всю свою былую популярность к тому времени он растерял. Дальше красивых слов дело не шло, с продуктами было плохо, обострялись национальные проблемы: в Грузии, Прибалтике, Молдове, Азербайджане. Население разочаровывалось в перестройке. Хотя многих представителей интеллигенции радовал тогдашний культурный подъем: появилось много ранее запрещенных произведений, кинофильмов, умами владели толстые журналы, яркие публицисты, тележурналисты.
В обществе был явный раскол: одна часть не хотела перемен, другая этих перемен боялась и была убеждена, что они приведут к хаосу, третья — хотела перемен и считала, что «еще немного, и заживем как на Западе».
Как это часто бывает — мы страна крайностей. Можно было и Союз сохранить, и систему реформировать, но… Члены ГКЧП не были способны к переменам, действовали спонтанно, не имели четкого плана действий. Думаю, они законсервировали бы ситуацию окончательно и привели бы к социальному взрыву. События августа 1991-го еще больше обнажили кризис власти, сложившейся к тому времени политической и экономической системы, показали потребность перемен. В 1990-е большие потери в экономике, социальной сфере, науке, культуре, образовании, внешней политике ослабили страну, дают они о себе знать и по сей день.
Ничего бы не случилось
Писатель и журналист Максим Артемьев в свое время работал пресс-секретарем Василия Стародубцева, одного из членов ГКЧП. В 2021 году в издательстве «Молодая гвардия» у него в серии ЖЗЛ вышла книга «Гэкачеписты».
— Думаю, что в случае победы ГКЧП Советский Союз, скорее всего, не развалился бы. Я писал в книге, что члены ГКЧП решились на этот шаг в последний момент, у них не было ни особого времени на подготовку, ни какой-либо аналитики. Все эти люди были близкими соратниками Горбачева, которых он вытащил наверх. Казалось бы, они всем ему обязаны... Но даже они, люди его команды, ужаснулись, когда Горбачев вышел на завершающий этап новоогаревского процесса и должен был подписать документы с республиками, которые ставили точку на существовании единого государства. Не важно, как оно называлось — СССР или, исторически, Россия. Победить ГКЧП мог, и легко: заметьте, тогдашние лидеры республик типа Звиада Гамсахурдия, Витаутаса Ландсбергиса или Леонида Кравчука просто молча ждали, чем все закончится. И только Россия, как хребет единого государства, повела с этим борьбу, потому что понимала: Ельцин все силы бросил на развал страны, чтобы стать единовластным руководителем в РСФСР, осколке исторической России. Все бы приняли происходящее, ведь вспомните — пока происходил путч, никаких решительных заявлений ни с Запада, ни из Америки не раздавалось. Они растерялись: что такое, все же так легко катилось в пропасть, Запад Горбачевым отлично манипулировал, и вдруг... Кстати, хочу напомнить, что двумя годами раньше на площади Тяньаньмэнь в Китае* Дэн Сяопин повел себя не как Горбачев, а как истинно пекущийся о государстве его глава, жестко разогнал толпу, после чего обеспечил непрерывный рост китайской экономики... В общем, я думаю, у нас не случилось бы ни гражданской войны, ни особенных экономических проблем, а существующие проблемы мы преодолели бы, тем более гэкачеписты придерживались реформистских настроений, все были и за частную собственность, и за рынок, но за управляемый процесс, чем многим и мешали.
СПРАВКА
В ГКЧП входили члены ЦК КПСС Геннадий Янаев (1937–2010) — вице-президент СССР; Олег Бакланов (1932–2021) — первый заместитель председателя Совета обороны СССР; Владимир Крючков (1924–2007) — председатель КГБ СССР; Валентин Павлов (1937–2003) — премьер-министр СССР; Борис Пуго (1937–1991) — министр внутренних дел СССР; Дмитрий Язов (1924–2020) — министр обороны СССР; Василий Стародубцев (1931–2011) — председатель Крестьянского союза СССР; а также Александр Тизяков (1926–2019) — президент Ассоциации госпредприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР.
РЕПЛИКА
Александр Толмачев, доктор юридических наук, заместитель председателя Союза юристов Москвы:
С моей точки зрения, страну изначально планировали разрушить, и Ельцин с Горбачевым просто выполняли функции кукол, исполнявших волю невидимых нам кукловодов. Впечатление от того, как уничтожалась страна, было и осталось для меня самым тяжелым и грустным впечатлением начала 1990-х. Вспомним, как власти проигнорировали итоги общесоюзного референдума, согласно которому подавляющее большинство жителей страны проголосовали за сохранение Союза. А впереди было подписание нового Союзного договора, чего многие не хотели...
За год до указанных событий у нас были внесены изменения в Конституцию СССР: была убрана 6-я статья, согласно которой ядром нашей политической системы была коммунистическая партия, а также, по американской модели, было обозначено, что в случае, если президент страны по каким-то причинам не может исполнять свои обязанности, незамедлительно вступает во все полномочия вице-президент. Так что с точки зрения тогдашней Конституции и закона Янаев поступил совершенно правильно и грамотно.
А вот что касается последующих событий, то, конечно, это был переворот. Правда, многие представители власти и силовых структур, как имевшие, так и не имевшие прямого отношения к этой истории, не раз говорили мне в доверительных беседах, что у них сложилось впечатление, что это был «договорной матч», то есть совместная работа левой и правой руки — Горбачева и Ельцина. И поэтому спустя 35 лет после той истории я понимаю события тех дней исключительно как умышленное уничтожение страны.
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
Константин Залесский, историк:
— По большому счету, в исторической перспективе, если бы ГКЧП и победил, ничего бы не было. Распад Советского Союза остановить уже было нельзя. Это же не один Горбачев разваливал страну. Он же не по собственной воле начал создавать конфедерацию! Это его вынуждали региональные — причем тогда еще коммунистические и не только прибалтийские, но и среднеазиатские, и российские, и белорусские элиты, конкретно взявшие курс на ограниченный суверенитет. Никакой программы у ГКЧП не было. Отстранить одного Горбачева и сохранить СССР — это не программа, а декларированная цель. А надо было предлагать реальный путь альтернативного развития страны. Так что победа ГКЧП лишь отложила бы развал страны на несколько месяцев.
ЦИФРА
3 защитника Белого дома — Владимир Усов, Дмитрий Комарь и Илья Кричевский — погибли во время августовского путча.
ПРИМЕЧАНИЕ
*С 15 апреля по 4 июня 1989 года в Пекине прошла серия акций протеста на площади Тяньаньмэнь, главными участниками которых были студенты. 4 июня решением руководства страны выступления были подавлены Народно-освободительной армией Китая с применением огнестрельного оружия и бронетехники. Оценки числа погибших варьируются от нескольких сотен до нескольких тысяч и тысяч раненых.