Нельзя сидеть сложа руки
Героиней выпуска телепрограммы «Надо обсудить» стала ветеран СВО, женщина-штурмовик, кавалер ордена Мужества и медали «За отвагу» Екатерина Кудрявцева. В телестудии «Вечерней Москвы» она рассказала о своем боевом пути и проекте по реабилитации бывших бойцов.
Надо сказать, что и в мирной жизни профессия у Кати Кудрявцевой была из категории «мужских» — до начала СВО она 15 лет отработала кинологом в уголовном розыске, в следственно-оперативной группе.
— Екатерина, как я понимаю, у вас и так работа была не самая легкая для женщины, но вам этого показалось мало. Как вы оказались на фронте, да еще в составе штурмовой бригады?
— В 2023 году я пришла в военкомат по месту жительства и сказала, что хочу стать добровольцем на передовой. Это, конечно, вызвало удивление, потому что женщин «за ленточку» тогда не брали. Ну, медиков в госпитали — да, может быть, но не в боевые подразделения. Слава богу, меня взяли.
— Эта фраза говорит о том, что вы очень хотели туда попасть.
— Это так. Понимаете, у меня вся семья служит в системе МВД, и чувство патриотизма прививалось мне с детства. И когда началась СВО, я постоянно думала: ну как и чем я могу помочь? Я не сразу попала в штурмовое подразделение «Барс 14», сначала служила стрелком-санитаром в Кременной (город в Кременском районе ЛНР. — «ВМ»).
— То есть были тем человеком, который вытаскивал раненых бойцов из-под обстрела с поля боя и перемещал в какое-то безопасное место?
— Да, оказывала раненым первую медицинскую помощь, доставляла их в госпиталь. И вот там я поняла, что попала в другую жизнь: и она, несмотря на все ее трудности, опасности, наверное, во многом проще, чем жизнь, которую я знала до этого. Как бы это странно ни звучало. Да, там смерть всегда рядом, зато я узнала, что такое военное братство, у меня появились друзья, которым можно доверить жизнь.
Многие ли из нас здесь, на гражданке, могут быть на 100 процентов уверены, что у них такие друзья есть? На войне же человек проявляется таким, какой он на самом деле, здесь не притворишься... Поэтому ты четко представляешь, на что он способен, как поведет себя в той или иной ситуации. И именно тогда произошла некая переоценка ценностей, мои взгляды на многие вещи изменились.
— На что именно?
— Да в целом на жизнь. Пришло понимание, что счастье человека — в самом простом и дорогом — в твоей семье, в том, что ты жив. А на гражданке мы не всегда это понимаем, все заморачиваемся, чего-то нам постоянно не хватает... Когда я вернулась после окончания первого контракта с передовой, оглянулась вокруг, вижу: люди зачем-то друг с другом ссорятся, что-то делят...
Я думаю: ну как же они не понимают — ты жив, и надо радоваться этому и благодарить за это Господа. Потому что все можно исправить в этой жизни, кроме смерти. Я и до войны была верующей, но на СВО вера моя укрепилась в разы.
— Вот вывернулись домой после окончания действия контракта. И что было дальше?
— И меня потянуло назад. Кстати, такое происходит со многими, и это никаким образом не объяснить... Но тут случилось так, что враг вторгся на нашу землю (6 августа 2024 года — начало оккупации Курской области силами ВСУ. — «ВМ»). Все! После этого я уже просто не могла оставаться дома. Думаю, надо что-то решать.
Ребята из «Барса», с которыми я дружила, погибли, и мне было все равно куда я попаду, главное — воевать за Курскую область. И именно в боевом подразделении. Опущу подробности, как вышла на людей, которые мне в этом помогли, но вскоре я попала в легендарную штурмовую бригаду «Ветераны», ту самую, бойцы которой в марте 2025-го совершили дерзкий подземный десант по бездействующему газопроводу в оккупированную Суджу.
Правда, прежде чем оказаться в бригаде, я, скажу честно, выдвинула условие: «Захожу к вам со своей боевой собакой, с которой очень много прошла».
— А что за собака, откуда она взялась?
— Я ее на фронте нашла. Это маленькая такая рыжая собачка. Привязался пес за мной, и все тут. Так и жили вместе в блиндажном окопе. Я его Барсом назвала в честь своего подразделения. А когда мой контракт закончился, ну куда было его девать? Взяла с собой.
— Но я так понимаю, в вашем боевом расписании собака не предусмотрена. Да и сложно, наверное, в военных условиях еще и о животном заботиться.
— Ну вообще на войне животные есть — и кошки, и собаки. Но если ты находишься на линии боевого соприкосновения, собака, а она у меня, как я сказала, рыжая, заметная, конечно, тебя «спалит»: там, где животные, рядом должны быть и люди. То есть «на передок» я Барса брать не могла, оставляла его в пункте временной дислокации — это там, где бойцы могут помыться, отдохнуть, выспаться.
— Вот да. Люди пришли выдохнуть, им поспать надо, а тут — ваш пес. А если он лаять начнет?
— Все просто. Ты спишь в спальнике. Берешь собаку к себе и вместе спите. Какой лай? Барсу моему вообще-то досталось: он контуженный сильно, на одно ухо не слышит. Я штурмовикам из «Ветеранов» сразу сказала: «Без меня Барс не может жить. И я без него жить не могу. Он же боевой пес, он уже все прошел. Можно я с ним?». Мне говорят: «Кать, это штурмовое подразделение, вообще-то». — «Ну он же не будет штурмовать, если это возможно». Ну, посмеялись: «Ладно, можно с собакой».
— Вы были единственной женщиной в штурмовом подразделении. А как бойцы вас воспринимали?
— Единственным мужчиной, который меня принял в штыки, невзлюбив лишь за то, что я женщина, был комбат. Это в 23-м еще было...
— Он считал вас «слабым звеном»?
— Я не знаю, что он считал, честно. Но он очень жестко со мной обходился. Думала: ну как так, за что? Ты же знать не знаешь, что я могу, на что способна... В общем, тяжело мне тогда пришлось. А однажды он сказал: «Давай домой отсюда!». Я ответила: «Нет. Делайте что хотите, но я уеду только тогда, когда закончится мой контракт». Ну как я могла сбежать? Я в Истре была единственной женщиной, которая добровольно ушла на передовую, как я могла вернуться раньше?
А что касается ребят, с ними вообще никаких проблем не возникало, они ко мне всегда хорошо относились.
— Скажите, а сколько весит боевая экипировка? Вот сколько всего надо нести на себе при выходе на задание?
— Смотря какое задание. Ну, бронежилет, каска, оружие — все это нужно брать. Плюс аптечка. Есть первого эшелона аптечки, есть второго (аптечка первого эшелона — индивидуальный комплект экстренной медицинской помощи, который предназначен для немедленного применения в зоне поражения.
Аптечка второго эшелона — это расширенный комплект медицинских средств, предназначенный для оказания помощи после устранения непосредственной угрозы жизни. — «ВМ»). Здесь все нужно. Потому что война, вы сами понимаете, какая, да? Помимо артиллерии, дроны, очень много дронов. Тебе нужно постоянно двигаться, бежать, прыгать... А в полной амуниции это делать в разы тяжелее. Но без нее нельзя, от нее зависит жизнь.
Я своими глазами видела, как бронежилет спас человека, и если бы он его не надел, он бы погиб.
— Среднестатистический мужчина сильнее среднестатистической женщины, и если на него навешать все, что вы перечислили, он будет более подвижен, чем женщина. Но вы говорите, что сослуживцы, матерые бойцы, не видели проблем в том, что рядом с ними на задание идет женщина?
— Они за меня переживали, да. Были даже хлопоты какие-то вокруг меня. Но я всегда старалась быть крепкой, как сухарик, то есть вести себя так, чтобы мыслей даже о том, что я могу в чем-то быть слабее их, у ребят не возникало. Это было бы нечестно по отношению к ним.
— Они переживали за вас. А теперь вы переживаете за них, за тех, кто прошел СВО и пытается влиться в мирную жизнь. Расскажите о вашем будущем проекте.
— С бойцами, вернувшимися из зоны СВО, будут работать военные психологи, психотерапевты. Очень важно, чтобы специалист не понаслышке знал, что такое война: лучше человека, побывавшего, как и ты, в зоне боевых действий, понять тебя не сможет никто. Реабилитация будет проходить в красивом и спокойном месте, которое станет местом силы для ребят.
Главная цель проекта — дать человеку почувствовать, что он не один, что есть люди, которые понимают его чувства и готовы поддержать. Я знаю, насколько это важно, сама столкнулась с этим, когда, вернувшись с СВО, провела дома пять месяцев. И я понимаю бойцов, которые возвращаются из добровольческих формирований и не могут найти себя здесь, в мирной жизни. Хорошо, когда есть семья, когда близкие люди постоянно с тобой, тогда человеку немного легче. Но все равно от своих мыслей трудно убежать.
СВО рано или поздно закончится, нашей победой, естественно. А как дальше-то? Я знаю, как дальше, и буду стараться, чтобы у ребят такого вопроса не возникало. Огромная роль в моем проекте отводится пет-терапии — в реабилитации физического и психоэмоционального состояния людей будут помогать собаки-терапевты.
— Расскажите поподробнее, что будут делать собаки-терапевты? Чему они обучены?
— Это собаки, которые обучены очень многим командам. Вот есть собаки-поводыри для незрячих людей, а наши собаки станут незаменимыми помощниками для человека, вернувшегося с войны. Понимая его потребности, мы будем учить животных всему, что может облегчить жизнь ветерану. Да просто общение с животным — это уже частичная реабилитация, улучшение морального состояния. Не зря же на войне, как я вам рассказывала, находится место собакам и кошкам...
— Катя, я сейчас задам вам вопрос, только выему не удивляйтесь, пожалуйста. Я же человек сугубо гражданский и могу чего-то не понимать. Объясните мне, почему же человеку так трудно бывает вернуться в мирную жизнь?
— Я по себе сужу и могу сказать: это действительно тяжело сделать. Объяснить, что происходит? Попробую. Ты мыслями все время там, на войне. Несмотря на то что рядом семья, в голове у тебя — война. И ты думаешь только о том, как вернуться обратно. Замкнутый круг, да?..
Поэтому вернувшимся с фронта и необходима психологическая поддержка, чтобы их не одолевали подобные мысли. Не жалость, нет, наши воины в жалости не нуждаются! Именно понимание и поддержка.
И еще хочу сказать вот о чем. Как это хорошо, правильно и важно, что у нас сейчас есть специальные программы для участников СВО, которые заботятся о вернувшихся из зоны боевых действий ветеранах, предлагают работу, в том числе и людям с инвалидностью. Потому что я поняла одну важную вещь: нельзя, категорически нельзя сидеть дома сложа руки и жалеть себя. Нельзя давать себе слабину, нужно сразу заниматься делом.