Долгий путь домой: как реабилитация возвращает бойцов спецоперации к мирной жизни

В редакции «Вечерней Москвы» состоялся круглый стол на важную тему — реабилитация участников специальной военной операции. После исполнения своего долга наши бойцы возвращаются домой, однако путь к мирной жизни сопряжён со многими сложностями. В рамках круглого стола специалисты обсудили, как сделать его быстрее и легче для участников СВО и их семей.

Реабилитация раненых бойцов, медицинская помощь и трудоустройство ветеранов специальной военной операции — это государственные приоритеты. Люди не оставлены без внимания, необходимость такой работы подчёркивается на высшем уровне. Специалисты из разных сфер помогают адаптации военнослужащих к мирной жизни.

Без универсального рецепта

Сроки реабилитации и подготовки к мирной жизни строго индивидуальны, отмечают психологи.

— Изначально, когда мы рождаемся, мы уже разные: разный тип нервной системы, разные адаптивные способности, разная стрессоустойчивость. Никак нельзя обобщать, — подчёркивает иппотерапевт Юлия Игнатова. — В любом случае — это путь. И важна внутренняя составляющая человека, его жажда жизни, его стремление вернуться к этой жизни. Когда оно есть, он находит специалистов, куда обратиться, единомышленников, сообщества, которые могут ему помочь. И тогда, конечно, можно быстрее этот путь пройти.

По словам гештальт-психолога Сергея Блюхера, минимальный срок восстановления после травмирующего опыта — год.

— Именно за это время нейронные связи полностью перестраиваются, — объясняет Сергей Блюхер. — Именно тогда человек уже сможет нормально и комфортно жить.

Найти свою стаю

Большую роль в восстановлении играет возможность общения с другими людьми, единомышленниками.

— Наша организация «МИР Человека — Реабилитационное Сообщество» использует спорт для возвращения в мирную жизнь, для того чтобы подарить ветеранам общение и «свою стаю», — рассказывает инструктор по дайвингу Андрей Тихомиров. — И это очень хорошо работает, когда человек меняет обстановку, сферу, когда он находится в кругу таких же людей. В любом спорте нужно думать. Ты развиваешь свой мозг, ты отвлекаешься, полностью уходишь от своих каких-то старых паттернов поведения.

По словам Андрея Тихомирова, такая реабилитация меняет мышление и людей без боевого опыта — волонтёров.

— Они просто смотрят и думают: «Неужели такое может быть? Я думал, это у меня всё плохо», — объясняет Андрей Тихомиров. — И так волонтёры понимают, что могут свернуть горы.

Вернуть уверенность

Существует множество методов реабилитации. Например, один из них — иппотерапия, — он связан с работой с лошадьми.

— Животное — это инструмент, и важен специалист, который этим инструментом пользуется. Методов работы на самом деле множество, — подчёркивает иппотерапевт Юлия Игнатова. — Например, есть паралимпийский конный спорт. Это уже про достижения, про уверенность в себе. Когда человек, который ездит в инвалидной коляске, садится верхом на лошадь, это совершенно другие ощущения. Это взгляд не снизу вверх, а сверху вниз.

Иппотерапия — это разнонаправленный метод реабилитации. Физически во время езды на лошади задействованы практически все группы мышц. Работа начинается ещё до того, как человек сядет на лошадь — ему дают целый комплекс упражнений, чтобы удержаться в седле.

— Это и психологически важно, — объясняет Юлия Игнатова. — Важно, когда человека воспринимают таким, какой он есть. Для лошади абсолютно всё равно, сколько у вас сохранных конечностей, как вы выглядите, есть ли у вас шрамы. Животное воспринимает человека безусловно.

Здесь и сейчас

Гештальт-терапия при реабилитации помогает человеку лучше понимать свои чувства, потребности, реакции и способы взаимодействия с другими людьми.

— Мы обращаемся в моменте к тому, что пациент наш чувствует здесь и сейчас. Не там когда-то, месяц, год назад, а в момент, когда рассказывает свою историю и интегрируется в жизнь, — рассказывает Сергей Блюхер. — Это становится очень важным, потому что чаще всего люди не замечают, пробегают, проскакивают свои чувства в этот момент.

При этом гештальт-психолог Сергей Блюхер подчёркивает: если появляются проявления каких-либо тяжёлых форм переживаний — депрессии или расстройства, — то работа с человеком передаётся уже психиатру.

Не упустить время

Сейчас много говорят о том, как важно ветеранам не замыкаться в себе после возвращения в мирную жизнь, однако достаточно мало действенных советов о том, как именно это сделать.

— Если человек сидит дома, не стучится к нам в двери за помощью, то нам невозможно эту дверь открыть, — объясняет Сергей. — Множество людей готовы помочь, но для этого нужно проявиться, показать, что тебе эта помощь нужна.

Важно также проводить больше мероприятий, которые дадут специалистам по реабилитации возможность объединиться и поделиться опытом друг с другом.

— Очень мало в больницах хороших специалистов, которые смогут этим заниматься, — подчёркивает Андрей. — Когда боец попадает в такое учреждение, там должен быть психолог-реабилитолог. Это очень важно. Чем больше человек проведёт времени без психологической помощи, тем сложнее до него будет достучаться в будущем и вернуть к мирной жизни.

КСТАТИ

Проекты поддержки участников спецоперации вошли в тройку востребованных направлений конкурса грантов «Москва — добрый город». За три года столица поддержала 67 проектов организаций, которые помогают военнослужащим и их близким. Общая сумма грантов составила почти 200 миллионов рублей.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Денис Ралков, ветеран специальной военной операции:

— Самый сложный период реабилитации — это возвращение домой. Тебе пытаются помочь, сделать что-то, а ты уже привык: «Я всё сам». Не хватает сослуживцев, с кем можно было поговорить. У меня на это ушло где-то недели три. Потом начал проще к этому относиться, и всё. Всё ведь в голове. Всё оттуда.