Плохих и хороших героев не бывает

Новый сезон «Мастерская «12» Никиты Михалкова» открывает премьерой — постановкой Сергея Газарова «Собачье сердце» по повести Булгакова. О спектакле режиссер рассказал в интервью «Вечерней Москве».

В роли профессора Преображенского зрители смогут увидеть самого Газарова и ленкомовца Виктора Ракова. Роль Швондера исполняет также актер театра «Ленком Марка Захарова» Сергей Степанченко. Обратиться к «Собачьему сердцу» Михаила Булгакова Газаров решил еще несколько лет назад.

— Сергей Ишханович, чем вас привлекло именно это произведение Булгакова?

— Меня интересовал один вопрос: чем же все-таки занимается профессор Преображенский, какая у него работа? По факту он делает эксперимент над живыми людьми за большие деньги — это все в тексте Булгакова прописано. Эксперимент — это хорошо, но здесь только два исхода: либо получилось, либо нет. И встают следующие вопросы: что происходит с автором эксперимента, если не получилось; откуда у человека в принципе возникает чувство правомочности проводить эксперимент? Как человек, в данном случае Филипп Филиппович, внутри себя оправдывает мотивы эксперимента — пересадки бездомной собаке человеческих гипофиза и семенников? Ведь это вопрос ответственности перед обществом и человечеством. Осознает ли он ее?

— То есть спектакль про ответственность за свои поступки?

— И про это тоже. Все время хочется задать вопрос: кому мы сочувствуем в этой истории? Хотя, честно, я думаю, что в этой истории Булгакова мы не должны кому-то сочувствовать, быть с кем-то солидарными.

— Сегодня вопрос ответственности особенно актуален!

— Причем спектакль абсолютно не политизирован. Как, думаю, и сама повесть. Это история про выбор и про дальнейшую ответственность за него.

— Современному зрителю после его просмотра нужно будет призадуматься и постараться стать лучше?

— Нет, зачем? Мы никого не сможем улучшить. Более того, я не считаю, что общество нуждается в улучшении, что оно деградирует. Человек развивается в тех самых параметрах и скоростях, какие и должны быть; в нем есть как то, что тормозит его прогресс, так и то, что двигает вперед.

— А можно сказать, что эта повесть перекликается с проблемой искусственного интеллекта как элемента прогресса?

— Думаю, да. Мы не можем игнорировать ИИ, даже если захотим. Как и эксперимент Филиппа Филипповича, развитие этих технологий идет своим чередом, и, возможно, перед человечеством встанет такой же вопрос, как и перед моим героем: что с этим всем теперь делать? Кстати, в спектакле я попробовал применить ИИ, создавая образ собаки Шарика. Для меня изначально это было сложной задачей — я не понимал, как это сделать. Здесь мы поставили тоже своего рода эксперимент: в кино ИИ в таком виде уже применяется, а в театре, насколько я знаю, впервые. Сценограф Александр Боровский создал удивительные декорации: я, как актер, много раз выходил на сцену, но только в этих декорациях я впервые поймал себя на мысли, что мне уютно! Такие же удобные и костюмы Марии Боровской.

— Для вас важен комфорт?

— Не то чтобы комфорт. Важно совпадение энергий: моей и места. В этом театре я это чувствую. Кроме того, сцена на Поварской — бывший Театр киноактера, ею сегодня руководит гениальнейший кинорежиссер современности. Эти факторы подтолкнули к тому, что элемент кино, я имею в виду искусственный интеллект, может быть оправдан в постановке. Ведь наша задача была не столько в том, чтобы правдоподобно показать собаку, сколько выявить процесс ее преобразования из животного в человека. Вообще, я за технический прогресс: игнорировать достижения — глупо. Человек должен это принимать. Но при этом на сцене присутствие ИИ должно быть оправдано его необходимостью. Да, человечество будет привносить на сцену технологии, при этом они не смогут заменить самого человека — артиста.

— Какие сложности были при создании инсценировки повести «Собачье сердце»?

— Во-первых, на сцене не звучит ни одного слова, которое мы придумали сами, — весь текст принадлежит перу Михаила Афанасьевича. Я активный противник дописывания за автора текста ради режиссерских задумок. Во-вторых, если в спектакле мы будем рассказывать, как это подразумевает сам жанр повести, то это будет плохой спектакль. В основе драматургии всегда лежит конфликт, и сцена — место конфликта. Если конфликта нет и все хорошо, значит, ничего не получилось. Поэтому перед нами стояла большая задача: перенести литературу на сцену. Надеюсь, нам все удалось.

— Кто для вас в этом спектакле положительные и отрицательные герои?

— Для меня нет плохих и хороших героев. Слава богу, Олег Павлович Табаков еще в студенческие годы отбил у меня такой подход. Причем повсеместно — как в театре, так и в жизни. Я поражаюсь людям, которые делят так других! Каждый из нас — человек, и уже в этом прекрасен. Вопрос в том, когда и как происходит момент и человек позволяет себе мерзкий поступок. Откуда возникает мотив к подлости? Вот что интересно.

— Вы буквально перефразируете Библию, где сказано: не судите, да не судимы будете.

— Совершенно верно. В Библии еще сказано: слушайте, что они говорят, но не делайте того, что они делают. Говорят они словами Писания, то есть верные слова, с которыми соглашаешься, но дела их могут быть подлыми. Ты говоришь верные слова, но каким-то образом в душе у тебя вырос мотив для преступления.

— В ходе нашей беседы вы очень любопытно переплетаете веру в Бога и веру в технологический прогресс. Что все-таки превалирует в вашей душе?

— Конечно, вера в Бога. А откуда мы взялись — от прогресса? От обезьяны? Дарвин молодец, конечно, но я все-таки верю в другое. Не могу сказать, что исступленно религиозен. Но у меня в душе есть понимание: я не один в этой жизни — со мной Бог. Где бы я ни был и что бы я ни делал.

Досье

Сергей Ишханович Газаров — актер, режиссер, сценарист, продюсер. Родился 13 января 1958 года в Баку в армянской семье. В 1980 году окончил актерский факультет ГИТИСа (мастерская Олега Табакова). Работал в Театре-студии Олега Табакова, Театре «Современник». Был художественным руководителем Театра сатиры и театра «Прогресс-сцена Армена Джигарханяна». Женат. Отец троих сыновей.