«Я прошу смотреть в глаза»: лидер группы F.P.G Антон «Пух» Павлов — о современных неформалах
13 октября знаменитой панк-рок-группе F.P.G исполнилось 28 лет. А 16 октября команда выступит с концертом в столице по случаю 25-летия альбома «Гонщики». «Вечерняя Москва» пообщалась с солистом коллектива Антоном «Пухом» Павловым.
— Антон, чем удивите поклонников на концерте?
— Музыка 20-летних остается музыкой 20-летних даже спустя четверть века! И она не перестает быть такой же дерзкой и резкой. Ну, может быть, становится чуть мощнее. И что мы, носители ее, до сих пор живы, несмотря на все перегрузки и издержки жанра, — это ли не великое чудо, которое заслуживает и удивления, и восхищения.
— Люди на концертах сейчас не выпускают из рук телефоны. Как вы к этому относитесь?
— Я прошу смотреть в глаза. Мне. Окружающим. Мне важен этот зрительный контакт. Важно, чтоб человек не закрывался, не отгораживался от происходящего телефоном. Ведь в большинстве случаев это не «видеофиксация», это отрешенность от момента, обесценивание жизни в этот прекрасный миг. «Я потом посмотрю, сейчас — поснимаю». Никаких «потом» не бывает. Есть только здесь и сейчас! Ну и плюс — это просто элементарное проявление неуважения: фотографироваться «на фоне» человека.
— 25 октября — День панка. Сегодня на московских улицах людей с ирокезами уже не встретишь. На ваш взгляд, с чем это связано?
— Праздник этот — наверняка придуманный офисными работниками. Во-первых, у панка каждый день — День панка. Во-вторых, ирокез не каждой голове идет. Это гордая прическа, ее уметь носить надо. Популяризация этого стиля, олицетворяющего дерзость и молодость, убила его, сделав его жирным и сытым. И сейчас все встает на свои места — ирокезы носят те, кто делает это осознанно, а не отдавая «дань» моде. Все идет по плану. Панкс, по-прежнему, нот дэд! (Punks not dead — «Панки не умерли». — «ВМ».)
— А с чем связано панковское бунтарство сегодня?
— Читать книги и думать головой — вот тебе бунтарство! Тут за бунтарством далеко ходить не надо. Быть человеком — это уже бунт!
— Раньше, например, в панки посвящали. Вы проходили через подобные ритуалы?
— Я самоучка. Но вас посвятить могу! (Смеется.)
— А как относитесь к появлению новых субкультур у молодых людей? Например, называют себя «альтушками», «нефорами».
— За каким, простите, «появлением»? Это цикличная, вялая деградация «наработанного» ранее. Обильно разжиженная отсутствием способности музицирования — из-за появившейся возможности передачи этого божественного акта творения «технологиям». А то что нефоры есть — это нормально, это естественно. Всегда есть люди, не вписывающиеся в социум.
— Вы следите за тем, как живет панк-движение в мире? Где оно сейчас наиболее актуально?
— Оно живет в моем сердце — это главное! За его пределами тоже, и это прекрасно видно на концертах. Более точная география стиля меня беспокоит не сильно. И исследования его актуальности — не в сфере моих интересов, и это очень мягко говоря. (Смеется.)
— Вы выступали на одной сцене с легендарной шотландской группой The Exploited. Какие чувства тогда испытывали?
— Мы больше кого бы то ни было из русских панков играли с The Exploited. И если сначала это было «нужно», как для большинства «молодых» коллективов — отыграли, заявили о себе, поставили «галочку» и успокоились, — то потом это было уже просто жестом глубочайшего уважения к этой команде. Какие чувства испытывал на первом концерте? Гордость. В хорошем понимании этого слова. Вспоминал, как за 12 лет до этого мне, 13-летнему, старшие металлисты из района дали переписать кассету Punk’s not dead (первый альбом the Exploited. — «ВМ») — на, типа, учись. И вот я стою на сцене, а Exploited на нас из-за кулис смотрят и улыбаются. И мне очень радостно, за «парня, у которого получилось!»
Коротко о главном
— В столице вы начинали набирать популярность — играли в клубах, на фестивалях. Как изменилась московская публика?
— Никак! Постоянно влюбляюсь тут. Несмотря на точные эпитеты Михаила Афанасьевича Булгакова (смеется).
— Вы начали собирать группу в 14 лет. Как к вашим увлечениям отнеслись в семье?
— Уважительно. Как и ко всем моим творческим проявлениям. Но я не афишировал этого. Записи первые от родителей, конечно — прятал. Не представляете, сколько там ненормативной лексики было (смеется). И это ответное уважение к родителям, не хотел им психику травмировать (смеется). Но я знал, что они тайком послушивают, нашел однажды кассету свою в их магнитофоне. А «официально ознакомиться с творчеством» я маму пригласил на наш концерт, посвященный 25-летию группы, то есть дал творчеству настояться, так сказать, дозреть (смеется).
— Как поменялось личное восприятие песен, которые записывали 25 лет назад?
— «Гонщики» — мой, наверное, самый любимый альбом. Там каждая песня, каждая строчка — пережита, вырублена в памяти или на теле. Это сырая ярость в чистом ее виде. Ни капли художественного «приукраса». Когда песни эти пою, правда того времени мурашками сквозь кожу проступает. Как я могу «изменить отношение» к своей жизни? Никак! Но сейчас я могу нести в мир более положительную энергию, которую я научился высекать, пройдя тот яростный, лихой путь. И это неизменные величины.
— Есть ли сегодня мечта выступить с кем-то еще из мировых звезд?
— Из уважаемых мы не играли только с «Кино».
— Чувствуете ли вы ответственность перед молодым поколением музыкантов?
— У нас с детства, знаете ли, принято нести ответственность и за слова свои, и за дела. И абсолютно неважно, кто на тебя смотрит.
Досье
Антон «Пух» Павлов родился 30 ноября 1978 года в Нижнем Новгороде. Официальной датой основания группы считается 13 октября 1998 года. Текущий состав коллектива: Антон Павлов — вокал, гитара; Дмитрий Селезнев — гитара; Мако Лиманский — бас; Павел Бравичев — барабаны; Дмитрий Бельтюков — звук, Дмитрий Дюк — свет.