План «Ост»: уничтожить русских как народ

Сейчас есть те, кто относится к событиям 1941-го с изрядной долей скепсиса — некоторые современные нигилисты и вовсе говорят, что если бы вермахт взял тогда вверх, мы «пили бы баварское». Но почему-то сегодня забывается про набор документов, объединенных одним общим заглавием «План «Ост». Так немцы назвали программу освоения завоеванных восточных территорий. Часть его была готова еще в 1939 году, а его основа — летом 1941-го.

«Еврейский вопрос» на нашей территории планировали решать так же, как и до этого. Маховик «машины смерти», запущенный в Бухенвальде, Дахау, Аушвице, начал бы раскручиваться с новой силой. Легким росчерком пера миллионы людей были приговорены к мучительной смерти. Для начала на территории бывшего Союза оккупационные власти планировали перевезти почти пять миллионов немцев — они и должны были составить местную элиту, новых господ, отвечающих за эксплуатацию присоединенных земель.

Также к числу «благонадежных» руководством Третьего рейха были отнесены прибалты — эстонцы, литовцы и латыши. По мнению начальника расово-политического отдела немецкого министерства восточных территорий Эрхарда Ветцеля, они «усвоили по меньшей мере основные понятия европейской культуры». Однако, несмотря на это, планом «Ост» подразумевалось переселение половины жителей Прибалтики в отдаленные районы оккупированных территорий — за Урал. Также переселены должны были быть 65 процентов украинцев и 75 процентов белорусов.

— По сути, план «Ост» подразумевал геноцид народов Восточной Европы. — рассказал «ВМ» научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Мягков. — План предусматривал тотальное разграбление территорий Польши, Словакии, республик бывшего СССР. Согласно оставшимся у нас документам, намечалось «освободить» значительную часть территории от населения. Что значило такое «освобождение»? Либо уничтожение, либо переселение в отдаленные районы, например в Сибирь.

Целиком план не сохранился, но зато остались пояснительные записки к нему.

— Его конечной целью было уничтожить русских как народ, — уверен Мягков. — Причем намечалось именно генетическое ослабление наций, населявших СССР, — план подразумевал на оккупированных территориях полное отсутствие медпомощи, системы образования. Людей, по сути, хотели превратить в биомассу, обслуживающую арийскую расу. А потом их ждало постепенное, но неуклонное уничтожение. Бывший Советский Союз должен был стать сырьевым и сельскохозяйственным придатком Германии. Другая участь ждала только Крым — ему была уготована судьба стать Готтенландом — рекреационной зоной для немцев.

Все земли на востоке планировалось отдать под управление четырех рейхскомиссариатов. В полной мере этот план не удался, но деятельность двух из них — созданных на территории Белоруссии и Украины — мы оценить вполне в состоянии. Помимо насилия и грабежей, это эшелоны, увозящие в Германию миллионы людей. Треть из которых — два миллиона человек — так никогда и не вернулись домой.

«Славяне должны работать на нас, а в случае, если они нам больше не нужны, пусть умирают. Прививки и охрана здоровья для них излишни. Славянская плодовитость нежелательна… Образование опасно. Достаточно, если они будут уметь считать до ста», — гласила директива Гитлера министру по делам восточных территорий Альфреду Розенбергу. Эти слова — лучший ответ всем «любителям баварского» и тем, кто сегодня считает, что в случае поражения в Великой Отечественной войне наша страна пошла бы по «европейскому вектору развития».

Но, к счастью, наши деды и прадеды в далеком 1941-м устояли. Ценой нечеловеческих усилий и жертв. Бросаясь со связками гранат под танки. Сражаясь в полном окружении без надежды выжить. Поднимаясь врукопашную под кинжальный огонь пулеметов. Они все же сломали железный хребет вермахта.

Мы вместе — русские и татары, казахи и евреи, украинцы и белорусы — смогли повергнуть самую совершенную военную машину того времени. Так же, как за три с половиной века до этого смогли выбросить из Кремля других «просвещенных европейцев».

И пока мы остаемся вместе, никто не сможет сломить нас — ни внутренние, ни внешние враги, какими бы грозными и несокрушимыми они ни казались.