Александр Ширвиндт: Не поверите, но я – диктатор, доведенный до абсурда

Александр Анатольевич, что же это все же за книга такая уникальная, почему вокруг нее столько шума?

Идея книги принадлежала великому музыканту Николаю Петрову, рождалась она довольно долго и для многих знатоков явилась подлинным откровением. Николай Петров был центральной фигурой нашей общественной жизни, как говорят – культовой фигурой. Его уход был ударом для всей культуры и для нас, его друзей, членов академии, которую он основал это особая потеря. Поэтому книга создана в память о Николае Арнольдовиче и в нее вошли все члены академии за семнадцать лет ее существования. Это Фазиль Искандер, Булат Окуджава, Олег Табаков, Элина Быстрицкая, Эльдар Рязанов, Елена Образцова и многие другие, в том числе ваш покорный слуга. Написана она в жанре такого красивого и уважительного эссе о каждом из людей. Тираж небольшой всего 500 экземпляров, так что лет через сто эта книга будет претендовать на общественное достояние России. (смеется)

А кто может вступить в вашу Академию?

Все академии соотносят так или иначе с великой французской Академией, которую основал кардинал Ришелье. Нашим кардиналом Ришелье был Петров. Он задумал создать российскую академию, во время смутных процессов, которые происходили после перестройки в новой молодой России. Тогда поступило предложение от Ельцина о государственной академии, но отцы основатели среди них были такие люди как Булат Окуджава, Фазиль Искандер на первом же заседании решили от этой чести отказаться и сочли, необходимым, чтобы академия была независимой и общественной. Такой она и стала. Все это, конечно, отразилось на финансовом состоянии академиков, потому это отрезало от государственных денег, но вместе с тем это придало особый статус. Академики должны иметь всероссийское, а еще лучше международное признание. Кроме того, для нас всех был критерий отбора нравственный. Дружеское приятие друг друга, и этот критерий строго соблюдается. Членом академии может быть человек единогласно принимаемый в нее. И решено было членство в академии не делать слишком многочисленным. Если во Франции сорок бессмертных у нас сейчас двадцать из живущих. При этом бережем память о мастерах, которые оказали честь, согласившись принять членство в Академии, и своим авторитетом сделали ей имя.

А было такое, что вы кому-то отказали во вступлении в академию, несмотря на многочисленные регалии?

Было предложение принять одного из писателей обласканного властью в члены академии, но члены нашей академии отказались это сделать. Кандидатуру официального и весьма признанного властью, писателя, не буду называть его фамилию, «зарубили». Принимаются в члены академии равные по значению, говоря словами Киплинга «одной крови». И мы всегда стараемся постоять друг за друга, а так как люди у нас большей частью не молодые приходится держаться друг за друга. Как поется в песне: «Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке». В нашем случае, чтоб не упасть поодиночке.

Может быть у вас какие-то льготы, привилегии, ведь это огромная работа, огромная затрата времени, как-то это компенсируется? И насколько влиятельна ваша организация?

Льгот никаких исключительно одни обязанности, у меня дома где-то лежит значок, вот все что я получил от Академии. Но я думаю, что быть членом академии это уже честь. Мы собираемся для роскоши человеческого общения. Но когда бывают некие критические ситуации и нужен авторитет академии, то мы вступаем в борьбу. Я уже не говорю о том, что однажды авторитет академии способствовал смене министра Культуры. Опять не стану называть имени, но было опубликовано открытое письмо от членов академии и министра Культуры не стало. Притом, что человек очень симпатичный и почти все сохраняем добрые отношения. Это один из примеров. Учитывая реальный вес и авторитет каждого в той или иной области, когда мы собираемся вместе, и возвышаем голос, простите за высокопарный слог, то это некая существенная сила. К нашему голосу прислушиваются. Мы, хотим, несмотря на космическую занятость, в период, когда расшатаны нравственные ориентиры, способствовать их восстановлению и иногда и созданию.

Александр Анатольевич, вы сказали, расшатаны нравственные ориентиры, а не потому ли вы сейчас практически отказываетесь от всех ролей в кино, и какая должна быть роль, чтобы заполучить Ширвиндта?

Роль должна быть хорошая. Знаете, тут такая история, так как я чиновник и начальник театра, то вся моя творческая деятельность сводится к тому, чтобы вернуть артистов в театр из, так называемого, кино. Эти сериалы невыносимы, и артисты в них сами становятся как мыло… И просто выскальзывают из рук. (смеется) А если я сам начну «шастать» по сериалам, то что это будет? Придется повесить на театр «Сатиры» амбарный замок.

Не может быть, чтобы вам не прислали ни одного серьезного сценария, и вы бы не соблазнились?

Присылают. Начинаю читать, опять сериалы, сериалы. Сплошной ужас и не одной приличной роли. Вот покойная Люсенька Гурченко делала фильм, и я не мог ей отказать как подруге. Снялся, вроде бы получилась милая штука. Ну, вот так представить себе, чтобы Ширвиндт, начал бегать с пистолетом? Я уж и не добегу…

Вам приходится часто общаться с современными продюсерами, каково ваше общее впечатление, какие они по качеству люди?

Разные. Есть профессионалы высшей марки, есть шпана полная. Они начинали когда-то с воровства, а потом спохватились, прикинулись порядочными и «поперли» в искусство. Но то, что они собой представляют, видно невооруженным глазом.

Отдаете предпочтение все-таки людям старшего поколения, а не «нуворишам»?

Мне трудно судить. И среди стариков и среди молодых есть разные люди… Вот я стал худруком театра в преклонном возрасте, и не от хорошей жизни, поверьте… Просто никого не нашлось, а театр надо спасать… Я не кокетничаю, но сегодняшние бешенные ритмы, не способствуют приходу в театр худруков, которым от семидесяти до ста. Это неправильно. Другое дело мало людей, которые хотят сидеть в театре за мизерные зарплаты. Вот и приходится, умолять артистов играть репертуар в театре.

Александру Анатольевичу Ширвиндту приходится умолять артистов? Что-то не верится.

Ну не хочет работать актер за маленькие деньги. Он хочет большие деньги, все и сразу. У меня дикое количество учеников, но, сколько бы я не взывал к их совести: «Как тебе не стыдно… Ты же мой ученик, ученица… Театр это святое…». Ничего не помогает! Потому что за одну смену рекламы прокладок любая актриса получает три месячные театральные зарплаты. И мне приходится с этим смириться, потому что женщине актрисе по молодости всего хочется. Но я не могу ударить по столу кулаком и заставить отказаться от сериалов.

Амплуа диктатора не самое любимое?

Я, диктатор, доведенный до абсурда.

Александр Анатольевич, прежде всего вы талантливый артист и очень красивый мужчина, простите меня на наглость, какими приемами пользовались, чтобы очаровать женщину?

Не обращать на нее внимание. Делать вид, что не замечаешь. Это всегда «срабатывало» моментально и безотказно.

А современные женщины чем-то отличаются от женщин вашей молодости, есть какие-нибудь принципиальные отличия?

Ничем не отличаются, одеваются только лучше. Во времена моей молодости женщины были убого одеты. А так во все времена женщины были одинаковы, в меру алчны… (смеется)

Последний вопрос, какой должна быть женщина, что бы вам понравится?

Длинные пальцы, блестящие глаза… и чтобы не доставала…