Солдат войны не выбирает

С Игорем Деевым мы договорились о встрече по телефону. В будничный вечер на автобусной остановке было пусто. Люди высыпали из автобуса и тут же быстро пропадали во дворах. Расправив плечи, Деев, точно часовой, стоял, не обращая внимания на неприятный, пронизывающий ветер. Встречая и провожая взглядом прохожих, он всматривался в сумерки. В том, что мужчина в темно-зеленой куртке и начищенных черных ботинках ждет именно нас, сомнений не было. Его «сдала» военная выправка. Офицер в отставке вернулся из Афгана без ноги, с тех пор немного прихрамывает, но костыли предпочитает оставлять дома, в темном углу.

Скромная мебель аккуратно расставлена по периметру однокомнатной квартиры. У одной стенки стоит диван, напротив – сервант с черно-белой фотографией матери и книжный шкаф, до отказа набитый книжками на военную тематику. Игорь Витальевич подошел к журнальному столику и достал темно-зеленый фотоальбом, на котором золотой краской написаны строчки из песни про советскую армию: «Непобедимые и легендарные, в боях познавшие радость побед».

- Это, можно сказать, мой «дембельский» альбом, - поясняет Деев. - Мне его ребята в госпитале подарили.

Небольшие стопки фотокарточек (в основном, черно-белых) просто так заложены между страницами. Многие снимки Игорь выпросил у боевых товарищей. Не для коллекции, на память.

- Вот эта фотография была сделана уже после вывода войск из Афганистана, - Игорь Витальевич показывает один из первых цветных снимков, затем перелистывает страницу, собирает рассыпавшиеся по столу фотокарточки и, по всей вероятности, уже не в первый раз обещает сам себе: «Вот выйду на пенсию и приведу альбом в порядок».

Офицеру Игорю Дееву почти 52 года, но выглядит он моложе.

- Еще вся жизнь впереди, - шутит Деев с серьезным лицом. Улыбаться, говорит, не привык. Хотя ко всем жизненным перипетиям старается относиться с юмором и оптимизмом.

- Рос я лоботрясом. Летом – футбол, зимой – хоккей. А в перерывах любил слушать истории дедов-фронтовиков. Они оба у меня всю Великую Отечественную прошли. Один два раза под Сталинградом был. Второй, танкист, еще под Халхин-Голом воевал…

У меня перед глазами были живые примеры. Так что, к концу десятого класса я уже точно знал, что хочу быть военным.

- Танкистом? Как дед.

- Десантником. Как и многие мальчишки во дворе. Но в ВДВ меня не взяли – прыжков с парашютом не хватило. Чтобы поступить в военное училище, я подтягивал математику. А надо было пойти в военкомат, пройти подготовку и несколько раз прыгнуть. Поэтому я поступил в Московское высшее командное училище дорожных и инженерных войск.

– В Афганистан попали сразу после выпуска?

- Нет. Сначала по распределению меня направили в Забайкальский военный округ. За мой острый язык, наверное. Аббревиатуру ЗабВО офицеры расшифровывали так: «Забудь вернуться обратно». Хотя край, я вам скажу, изумительный. Второе место после Узбекистана по солнечным дням. А воздух какой? Вы только представьте: 150 километров – одни сосны, кедровые.Там я прослужил почти четыре года. Дальше был Афганистан.

– Вы могли туда не поехать?

– Да вы что?! Шел 1987 год, мне было 25 лет. Наша армия воюет в Афганистане, а я там не побываю?! Искренне считал пребывание там советских войск делом хорошим. Сравнивал с Испанией 1937 года, когда на помощь республиканцам пришли интернациональные бригады. Согласился сразу же. Единственная проблема была – как сказать об этом маме? Решил ничего не говорить. Полевая почта – она и в Монголии полевая почта. Правда, долго обманывать не удалось.

– Куда попали в Афганистане служить?

– Была такая армейская «присказка»: «Если хочешь жить в пыли, поезжай в Пули-Хумри. Если хочешь жить, как туз, поезжай служить в Кундуз. Если хочешь пулю в зад, поезжай в Джелалабад». А я попал в Баграм. Это город неподалеку от Кабула. Служил командиром взвода в отдельном инженерно-саперном батальоне 108-й мотострелковой дивизии.

– В чем заключалась ваша боевая работа?

– Мы проводили колонны. На бронированных машинах разминирования шли впереди. При обнаружении мин или фугасов обезвреживали их.

– Страшно было?

– Было страшно интересно. Молодость: казалось, все по плечу. Да и никто, собственно, там не раздумывал: страшно или нет? Завязывается огневой бой, и ты начинаешь жить совершенно в ином временном измерении. Такое ощущение, будто все вокруг ускоряется. Не то, что бы жизнь проносилась перед глазами, но бои проходили как-то уж быстро.

Война – это тоже жизнь. Рядом с опасным и неприятным, было и смешное. Как-то свалились с полуприцепа реактивные снаряды для установки залпового огня «Ураган». По инструкции использовать их после этого было нельзя, следовало уничтожать. Где взрывать? Командование указало на территорию старой свалки. Привезли мы, саперы, их, обложили тротиловыми шашками. Сидим за скалой, ждем взрыва. Ба-бах! – и в воздух взмывает облако мусора. Через несколько мгновений все афганские дома в округе были «украшены» помидорной ботвой, старым тряпьем и даже рваными сапогами…

Хотя, конечно, поводов для веселья на любой войне не очень много…

– Какая боевая операция для вас была самой трудной?

– Операция «Магистраль». Бондарчук снял «9-ю роту» об этом. Душманы хотели захватить город Хост. Вытеснив афганскую правительственную армию, они захватили стратегические перевалы и перерезали дороги.Части нашей дивизии помогала десантникам 345-го полка ВДВ освободить дорогу к Хосту. Для начала надо было засечь огневые точки «духов». Для этого, по решению командования, сбросили воздушный десант... из манекенов. Как и предполагалось, моджахеды «купились» и открыли огонь. Тут их наша артиллерия и накрыла…

– Вы там были ранены?– Нос у меня когда-то был прямой, а стал кривой… За полтора года службы в Афганистане был ранен трижды: два раза легко и однажды тяжело. Первый раз зацепило под Кабулом. Едем по дороге, танк стоит – башня слетела. Взрыв боекомплекта, не иначе. Из экипажа не выжил никто. Едем дальше, и у меня вдруг четкое предчувствие: сейчас должны подорваться. И точно! Боевую машину подбросило, но ничего особо страшного не произошло. Так, легкие ссадины у экипажа и разорванная гусеница у техники. Второй раз подорвались на следующий день после того, как отремонтировали машину. Здесь мне уже досталось. С ожогами «загремел» в медсанбат на месяц.

Но роковым для меня стал третий раз. Мы готовились к серьезной операции. Душманы сбили наш транспортный самолет, выпрыгнувших с парашютами летчиков расстреляли прямо в воздухе. Помню, тогда всех на уши подняли. Рванули мы на посты. А у меня бойцы молодые были, «необкатанные». На скорости на технике проскочили, не все мины разминировали. На одну такую я и наступил. Итог невеселый: ранение лица и потеря трети левой ноги. Госпитали, госпитали...

– Не пожалели тогда, что не отказались прежде от командировки на войну?

– Ни капли. Была бы моя воля, подлечился бы, насколько это возможно, и вернулся в Афганистан. Но война закончилась, и надо было жить дальше.

– Тяжело было осознать то, что с вами произошло?

– Вы знаете, нет. Что случилось, то случилось. С этим уже ничего не поделаешь. Да и никто меня не бросил в те дни. Прийти в себя помогали доктора, медсестры, инструкторы по лечебной физкультуре. А, главное, товарищи, такие же, как и ты, израненные «афганцы». Подлечившись, написал рапорт на имя министра обороны: «Прошу оставить в Вооруженных силах». И меня оставили, направили служить в военкомат. Прихожу – там два «афганца» безногих сидят. Я – третий. Как говорится, попал в нужный коллектив. Так мы втроем и служили, вплоть до моего увольнения в запас. Понял, что настало время попробовать что-то новое, вжиться в «шкуру» гражданского...

– Как сложилась жизнь дальше?

-  С 1998 года работаю в научно-исследовательском институте, картографией занимаюсь. И вновь мне с коллективом повезло. Передо мной постоянно ставили новые задачи, я все время чему-то учился, самосовершенствовался… Нормально сложилась жизнь.

- А когда выдается свободное время, чем его заполняете?

- Стараюсь не сидеть на месте. Двигаюсь, развиваюсь. Люблю читать, еще со времен госпиталей. Я сейчас всю военщину собираю. Особенно, военно-патриотические труды. Мне интересен начальный период войны, предвоенное и военное планирование.

- Как встретили 25-ю годовщину вывода советских войск из Афганистана?

– Надел военную форму, прикрепил боевые ордена и вместе с друзьями-«афганцами» у памятника погибшим на той, уже далекой войне, помянул всех, кто не вернулся домой. Это главный наш долг перед ними: помнить! Мы, кто с ногами, кто без них, но выжили, с нами все нормально. А тех ребят уже не вернешь. Вечная им память. Они сражались за Родину. Пусть это было далеко за ее границами, они погибли за нее – за свою страну.