Валерий Тодоровский: Огромное ощущение тоски от того, что я не успел показать «Оттепель» папе!

- Валерий Петрович, поздравляем с заслуженной победой!

- Спасибо! Я бесконечно счастлив! Это совсем молодая премия, и она - из рук тех людей, с которыми я проживаю жизнь, с которыми иногда конкурирую, иногда пытаюсь сотрудничать. Это мои товарищи, мои братья, люди, что делают сегодня кино в нашей стране. Я их всех знаю и бесконечно люблю, и тем самым награда особенно ценна.

- Теперь вы точно знаете секрет успеха? Благодаря чему получилась «Оттепель»?

- Нет, знаю! (Смеется). Но если бы кто-то знал этот секрет успеха, он бы всегда всех побеждал. А я не знаю, поэтому каждый раз все делаю заново. Но думаю, эти награды - во многом, благодаря тому, что я снял СВОЙ фильм. И я желаю всем, кто любит такую вещь как сериалы, начать рассказывать свои истории, потому что вообще-то американцы, которыми мы иногда восхищаемся, они рассказывают свои истории - про себя, своих родителей, друзей, про свою судьбу, какие-то забавные случаи, которые с ними случались. И в тот момент, когда мы начнем относиться к этому как личному высказыванию, уложенному в форму, которая может быть интересна миллионам, в тот момент наши сериалы превратятся в настоящее искусство, и окажется, что оно достойно внимания миллионов простых людей, всех сразу, и тогда окажется, что это мы не что-то там лабаем, а рассказываем важную для нас вещь.

- Это правда, что вы сняли «Оттепель» на спор?

- Действительно, когда я задумал этот фильм, я поспорил с несколькими очень уважаемыми людьми, что я сниму сериал для прайм-тайма Первом канале. При это не собирался ломать голову, как развеселить зрителей или как подстроиться под какой-то формат или что-то еще, а это будет абсолютно личное, мое кино. Я просто расскажу то, что мне хочется рассказать.

[OBJ Трейлер сериала "Оттепель"]

- Работать над «Оттепелью» было тяжело?

- Все фильмы снимаются тяжело, но «Оттепель» - тот фильм, в котором было тяжело все. И в то же время было очень легко, потому что он был для меня понятный: я снимал не про каких-то людей вообще, а про людей, которых вообще-то я знал: про моих родителей, друзей, приятелей. От этого мне было легко, потому что все, что там происходило, мне было знакомо. Я не должен был ничего высасывать из пальца. Это был мир, который я знаю прекрасно, он мой родной, я там вырос. И в этом смысле мне было легко. А тяжело было в том смысле, что очень страшно наврать. Когда ты делаешь что-то очень личное, нельзя врать!

- Вы показывали фильм Петру Ефимовичу Тодоровскому, он успел его посмотреть и оценить?

- Я снимал этот фильм во многом про своего папу. Но он его не видел. Он умер ровно тогда, когда фильм был почти готов. Если бы папа прожил еще месяц, я бы ему показал. Поэтому теперь у меня есть огромное ощущение такой тоски, что я его не показал, ведь этот фильм был, конечно, для него. Он бы очень многое узнал на экране из своих историй, рассказов, посиделок... Но неготовый фильм я никогда никому не показывал, даже папе!

- Когда увидим продолжение «Оттепели» и будет ли оно вообще?

- Возможно, будет. Дело в том, что я не люблю рассказывать про фильмы, которые не сняты, когда начинаешь рассказываешь про проект, который не снят, есть опасность что ты его и не снимешь. И точно так же я не люблю давать читать не готовые сценарии.