Колокола. Священный перезвон дает силы и укрепляет дух

Общество
19 января православные отмечают Крещение Господне. Верующие окунаются в прорубь, в храмах, монастырях и церквях проходят праздничные богослужения, а по всей стране звучат колокола. Издревле колокола звали на службу, возвещали о больших радостях и предупреждали о беде. «ВМ» узнала, как рождается «глас Божий», откуда берут силы звонари, отчего пляшут «языки» и правда ли, что колокольный звон может излечивать от болезней.

«ВМ» побывала на заводе, где создают колокола по образу единственного уцелевшего колокола из разрушенного храма Христа Спасителя. 

Недалеко от заснеженного поля, где сейчас гуляют ветра, а летом тишину разрывает рев двигателей самолетов авиасалона МАКС, бетонный неприметный забор прячет особенное производство. Здесь пахнет свечным воском и порой слышен перезвон. Отсюда колокольчики уезжают во многие уголки страны и мира. Они звонят в Казахстане, Беларуси, на Украине, в Германии, Испании, Британии, США… И один из самых трепетных заказов — для храма в Беслане.

— В России серьезное колокольное литье появилось в XV веке. В середине XIX века наступил расцвет, но после Октябрьской революции династий в деле колокольного литья не стало, — по словам гендиректора колокольного завода в Жуковском Олега Грицаенко, сейчас колокольное литье переживает юность.

Это и понятно — во времена Советского Союза колокола молчали.

В небольшом цехе возвышаются темные фигуры — от маленьких, килограмма по четыре, до больших, пудов по восемь (1 пуд — 16,38 килограмма. — «ВМ»). Кто уже готов взмыть к небу, сверкая ликами Николая Чудотворца, Богородицы, Христа, а кому только предстоит принарядиться — восковщица Анжела Никифорова наносит узоры из свечных огарков на «юбку» модели будущего колокола.

— Дочка восхищается моей работой, муж гордится, — под рукой Анжелы циркуль и стоматологические инструменты — работа тонкая, скрупулезная. — Как-то и в жизни все поменялось. Когда батюшка приходит, он говорит: «Вы наряжаете колокольчики — это уже ваш грех снимается. Один колокол — один грех».

ХОТТАБЫЧ И СИЛА МОЛИТВЫ

Когда Анжела заканчивает свой ритуал, нарядную модель накрывают «рубашкой» (опокой), а свободное пространство между опокой и моделью заполняют смесью из растертого в пыль кварца, что повторяет каждый изгиб. Смесь застывает, получается нужная форма колокола. Но если отмотать начало рабочего дня, то можно услышать негромкое журчание молитвы.

— Каждое утро читаем коротенькую молитву. Скромно, по-рабочему, — шлифовщика Алексея Запорожана за седую бороду прозвали Хоттабычем.

Однажды даже пытались дернуть за волосок. Он не обиделся, но бороду состриг — поистрепалась от печных искр.

— Как к колоколу относятся, так он и будет звучать. В работе важна любовь, хотя бы немножко чувствовать, что это благое дело, — в этот момент раздается три тяжелых звона — начинается заливка.

 Последний этап сложного производства — обработка уже готового колокола / Фото: Волков Павел

КРЕПКАЯ РАБОТА

Печь, изрядно разгорячившись, глотает куски олова. Плюется, гудит, разве что не чавкает. Все строго по рецепту: меди 80 процентов, олова — 20. Самые тяжелые колокола, от трех тонн, отливают в яме, а все, что поменьше, выстраивается в ряд наверху, как конусы на автодроме.

— Майна! — горячая струя из ковша, роняя красный бисер искр, льется в форму. Так рождаются колокола.

Через пару дней их достанут из литейной формы, почистят и отправят на прочеканку. Будут блестеть, как двухтонный собрат рядом, что подвешен за «корону» и ждет отправки в монастырь Святого Архангела Михаила в Черногории.

 Алексей Запорожан заливает форму для креста. По утрам, если есть возможность, он читает коротенькую молитву вместе с работниками завода / Фото: Волков Павел

Братья-славяне уже ждут, хотя и не всегда знают, как с русским колоколом обращаться.

— Есть храм в Белополье, — Олег Грицаенко тянет тяжелый «язык» исполина. — Там не звонарь звонит, а просто, в раскачку. И вот картина: на стойке красиво развешаны колокола. У каждого веревочка, возле веревочки человечек — от мальчика до крепкого мужика. И каждый начинает дубасить в колокол, как шашкой махать. Стоишь и думаешь: «Вот это проверка! Не дай Бог что-то случится, это же позор!» Хотя людям объяснял: так делать нельзя. С Божьей помощью все обошлось. Не умеют обращаться, но очень хотели иметь то, что есть в России.

Ничего, научатся.

 Обнарядчик Иван Тарабанов наносит на модель будущего колокола восковые надписи и узоры-жемчужины / Фото: Волков Павел

ЗВОНАРЬ-МАРАФОНЕЦ

В 20–30-х годах прошлого века одни сбрасывали колокола с церквей, а другие пытались спасти «глас Божий» — забирали в музеи и театры. Пристраивали как могли, находя роль для звонкого «актера».

— Первый раз я услышал колокол в Большом театре в 1982-м, в «Борисе Годунове». Впечатлило! — это уже центр Москвы. Звонарь Андрей Крючков ведет нас на балкон. У него дома своя звонница из шести колокольчиков с того самого завода в Жуковском. «Языки» затянуты кожей — чтобы соседи с перепугу не начали челом биться да Богу молиться.

В том 1982 году Андрей Евгеньевич играл на валторне в оркестровой яме, не задумываясь о карьере звонаря. В 30 лет покрестился и только в 2010-м, в 50 лет, решил поступить в школу звонарей — на глаза попалась пластинка с перезвонами Ростова Великого.

— Для того чтобы войти в веру, нужно очень много времени. Это же не дверь, в которую вошел, и все, — теперь он может рассуждать со своей колокольни — храма святителя Николая на Болвановке. Сам соорудил и балки, и пульт, и помост.

Чтобы тонкие цепи, ведущие к колоколам, не ранили руки, приладил кусочки садового шланга. В хозяйстве — больше дюжины колоколов, среди них один в 820 килограммов. Тяжеловес — копия единственного сохранившегося колокола разрушенного храма Христа Спасителя известнейшего Московского колокололитейного завода П. Н. Финляндского.

В конце 90-х литейщики изучили колокол-легенду, сняли мерки, и с тех пор стараются повторить не только его голос, но и оформление.

— Чтобы быть звонарем, надо иметь дисциплину. Как в армии — по звонку встал, по звонку лег, — говорит Андрей Евгеньевич. — Встаешь в шесть утра, по сугробам, в метель. В 7.30 уже в храме. После утрени — на работу в театр. Чтобы поддержать форму, бегаю марафоны. В 50 лет начал тренироваться и каждый год участвую в забегах.

Звонарь Андрей Крючков отрабатывает музыкальные моменты на домашней звоннице / Фото: Волков Павел

КНЯЗЬЯ И ЗАДИРЫ

— Есть ворчливые колокола?

— Да, — кивает звонарь. — Есть колокола-князья, задиры. Есть колокола-купцы, есть монахи. Чем тяжелее колокол, тем больше у него проявляется характер. Это все краски, — показывает на домашнюю звонницу. — Характер проявляется от тонны и больше.

В Большом театре благовестный колокол в 6,5 тонны — монах. Отлит в 1750 году. Когда оркестр затухает, его «бум» летит по залу. Так говорят века.

Работа ответственная — не перепутать, ненароком «не наступить» звоном на проповедь. Он закрепит на прищепке наручные часы, чтобы не сбила метель, вибрация, и звонит, засекая время. Но иногда, хоть плачь, «не звонится».

— Бывает, начинают «языки» плясать. Колокол не звонит, а мажет. Все живое, несмотря на то что из металла. Церковь — территория нематериального толка, удивляться нечему. Если радости нет в душе, возникают такие пляски.

В древности на колокольню водили бесноватых и больных лихорадкой. Верили: звон исцеляет. Да и само освящение, поднятие колокола — великое событие. Его обступают, целуют, как икону. Звонарь говорит: в этот момент колокол — как Христос среди людей.

— Приходишь к врачу, на УЗИ. Говорят: «Ой, там у вас что-то было, а потом вдруг исчезло». Отвечаю: «А я звонарь». «А-а-а, тогда понимаю». Я не скажу, что это из-за колоколов. Колокола — это как орудия, которые дисциплинируют. Вот ты растекшийся по земле, а тут вдруг как колокольня Ивана Великого, вытянулся, и каждый ярус что-то значит. Колокол — продолжение службы за пределами церкви, — Андрей Евгеньевич звонит в меньший колокол. — Если просто стоять под колоколами, то никакого исцеления не будет. Без веры вообще ничего не может быть.

ЦЕРКОВНЫЙ КОЛОКОЛ

В русских летописях колокола впервые упоминаются в 988 году

 Последний этап сложного производства — обработка уже готового колокола / Фото: Волков Павел

ЦИФРА

20 пудов весит самый древний из ныне сохранившихся колоколов — Чудотворцев, или Никоновский, отлитый в 1420 году. Этот благовестный колокол можно увидеть в Свято-Троицкой Сергиевой лавре в Подмосковье.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Колонка Ильи Дроздихина, директора колокольной мастерской

Не музыка, а вековая молитва

Колокол — уникальный музыкальный инструмент, обладающий широким спектром звучания, включающим как слышимый диапазон, так и неслышимые человеческому уху инфра- и ультразвуки.

Церковный колокольный звон не только украшает городскую палитру, но в нем заложен глубокий духовный смысл. Русский звон, в отличие от европейского звона, обладает особым тембром и характером.

Даже элементы колокола как бы сравнивают с человеческими — ухо, туло, плечо, есть и язык. Без языка колокол теряет свой голос. Провинившиеся колокола особым образом наказывали. Ссыльный угличский колокол, возвестивший о смерти царевича Димитрия, сначала сбросили с колокольни, а потом вырвали у него язык, чтобы он не смог более говорить. Русский колокол одушевлялся, очеловечивался, созывал на богослужение — вещал, говорил с людьми. (далее)

amp-next-page separator