Каждый шаг, движение, просто улыбка даются этим детям с огромным трудом, но их не оставляют наедине с бедой добрые, чуткие, умелые взрослые

Вот что говорят они сами, психологи, педагоги, социальные работники — мои дорогие девочки, как я их называю, вот как рассказывают о себе, своей работе и своих маленьких подопечных.

АРИФМЕТИКА ВОЗДУШНЫХ ПОЦЕЛУЕВ

ЖАННА БИКЕЕВА, педагог:

— Увидев этого малыша в первый раз, я ошибочно дала ему меньше лет. Ребенок, имеющий ограничения в самообслуживании, общении, обучении, передвижении. Щупленький, тихий, укрытый и согретый заботами мамы и бабушки… Он посещал занятия массажа и лечебной физкультуры.

Спустя некоторое время он должен был пойти заниматься и ко мне. Я была в сомнении, получится ли, сможет ли? Голову не поднимал, в состоянии слабом и словно в полусне.

Красив, как ангел.

И мы начали. На первом занятии мне пришлось ждать двадцать минут, чтобы мальчик начал работать, брать мелкие игрушки в руки, передавать их своей маме.

Уходя с первого занятия, Габик цокнул языком. Его молоденькая мама воскликнула: «А вы понравились ему. Он послал вам воздушный поцелуй!» «Ага, — подумала я, — вот тутто ты и попался, голубчик!» На самом деле попалась сама — на его светлые улыбки, воздушные поцелуи и кучерявый чубчик. И на то, что на занятиях он работал. Старался, выполняя каждое задание, как бы ни было тяжело, с улыбкой на лице.

Постепенно у нас завязался диалог: — Габик, послушай меня.

— Ммм… (кивает головой, поднимает глаза).

— Сейчас будем играть в колечки… Ты готов? В ответ довольная улыбка.

Значит, работаем.

Уезжает домой, перед выходом наш доблестный коллектив провожает его, и начинается представление: — Габик, а пошли воздушный поцелуй Глаше.

— А Карине.

— А Ильичу.

— А мне.

— А всем по два поцелуя! — А по три! В ответ нам летят десятки воздушных поцелуев от Габика! Контакт ЕСТЬ, стремление — ух какое! Будем работать дальше…

ТЫ НЕ ПЛОХОЙ, ТЫ - ОСОБЕННЫЙ!

ЕЛЕНА ЕГОРОВА, психолог:

— Когда я рассказываю своим друзьям или каким-нибудь знакомым, где работаю и чем занимаюсь, я заметила у многих одно и то же или по крайней мере очень схожее выражение лица. Оно выражало одновременно и сочувствие за нелегкий труд, и уважение, и какую-то толику грусти, и необъяснимый испуг.

Заметив это, подумала: ведь я никогда об этом не задумывалась и не обращала внимания, а что чувствую я? Неужели и у меня такой же спектр чувств по отношению к своей работе и детям? И почему именно грусть? Откуда страх? Разве нет ничего другого? И знаете, кто мне помог разобраться в моих чувствах? Мальчишка с аутизмом первой степени ограничения, Олег.

Активный мальчик, любящий во всем точность, игры с изменением комбинаций чисел и стремящийся к новым и интересным знаниям. Ему не понравилось одно из упражнений, которое я ему предложила на реабилитационном занятии, но он его выполнил… Но во время следующей нашей встречи я поняла, что его что-то беспокоит. Когда он мне рассказал, из-за чего он переживал, я спросила, почему он промолчал и не сказал сразу, чего он боялся. И мальчик ответил: — А вдруг бы вы подумали, что я плохой? — Олег, я не считаю тебя плохим.

— А каким вы меня считаете? — Особенным! …Мы проговорили с ним все оставшееся время на эту тему… Что я чувствую? Радость за каждое достижение ребенка — и неважно, откуда начинается старт. Обиду, когда у нас что-то не получается.

Усталость или злость, когда берем слишком большие для нас планки. Грусть, когда ребенок пропускает занятие по какой-либо причине. Страх, что мы можем что-то упустить. И чувство гордости за проведенную нами совместную с ребенком работу, когда мы завершаем наш курс.

А все потому, что каждый из наших подопечных — особенный, неповторимый, уникальный… И с ними всегда интересно работать.

КАК ПАХНУТ ЦВЕТЫ, КАК СЕРДИТСЯ НЕБО…

ЮЛИЯ ЕЛКИНА, психолог:

— Я пока еще молодой специалист — в профессии психолога по реабилитации около полутора лет. Многие говорят мне: «Это, наверно, так сложно, как ты справляешься с такими трудными детьми?» Другие считают, что можно очень быстро «эмоционально выгореть», такая работа быстро надоест, и собственных детей не захочется...

Мои знакомые никогда не сталкивались и не общались вплотную с инвалидами, а тем более с детьми-инвалидами.

Многие не хотят или боятся даже смотреть на таких детей, не могут принять у себя в душе ту мысль, что они такие же, как и все, — у них есть свои мечты, желания и эмоции.

И при всей враждебности мира дети-инвалиды не закрыты от него, они не боятся проявлять интерес ко всему новому, порой они упорнее детей, у которых нет проблем.

Так как же можно не замечать их или бояться? Те, кто говорит об этом, до конца не понимают, что, работая со сложными детьми, человек остается молодым. Можно долго говорить об эмоциональном выгорании, сложностях работы… Но как только я начинаю общаться с особенными детишками, все проблемы, окружение, сомнения и вопросы сливаются в один серый фон, остающийся вне зоны контакта с ребенком. Я по-новому узнаю и задумываюсь над теми вещами, которые в обычной жизни и в голову не придут.

Вместе с девочкой, у которой ДЦП, я размышляю, как говорит черепаха или ящерица и как они передвигаются. С Ваней (у него аутизм) я вспоминаю, сколько этажей в моем доме, какого цвета у меня лифт и как пахнет цветок, кто добрый, у кого улыбка хорошая, как сердится небо… На меня обрушивается такой вихрь радости от совместно проделанной работы и достигнутых результатов, эмоций и жизненной энергии, что лишние слова ни к чему, просто понимание друг друга и особенная радость, которая похожа на любовь.