Шум покоя: как звуковая среда может снять напряжение пассажиров вокзалов и аэропортов

Ученые из Института проблем транспорта им. Н. С. Соломенко Российской академии наук разрабатывают интерактивную звуковую среду для вокзалов, аэропортов и зон пересадок. Звуковой ландшафт призван не только смягчать резкий шум транспорта, но и будет соответствовать погоде и времени суток.

«Вечерняя Москва» узнала, как создается такая система. Ведущий научный сотрудник Института проблем транспорта им. Н. С. Соломенко РАН, доктор технических наук Глеб Рогозинский рассказал, когда система станет общедоступной и каким образом изменит нашу жизнь.

Алгоритм-композитор

— Глеб, как появилась идея создания такой системы?

— Одно из направлений нашего института связано с проблемами экологии транспортных систем. Сейчас стало уделяться больше внимания борьбе с шумом, в частности, в транспортных терминалах стали появляться зоны с пониженным уровнем шума. Чем заполнить такие пространства? Например, можно создавать интерактивные звуковые ландшафты, заполняющие пространство комфортными, достаточно тихими звуками, зависящими от различных параметров: времени суток, заполненности помещения, погоды и т. д.

— Что это за звуки? Пение птиц или шелест листвы?

— Возможно и такое. Основное ядро разрабатываемой нами системы — программная часть, содержащая алгоритмы обработки данных с различных датчиков и обеспечивающая генерацию звука в реальном времени. При этом важный аспект — неповторимость этого звука: в отличие от зацикленных шумов или заранее записанных музыкальных произведений, такой звук — это работа различных алгоритмов, «сочиняющих» мелодии. В зависимости от конкретных пространств, в которых должен создаваться звуковой ландшафт, подбирается акустическая система.

— Вы разрабатываете такие алгоритмы?

— Да. Важно, чтобы интерактивный звуковой ландшафт гармонично встраивался в пространство, не вызывая желания покинуть его или заткнуть уши. Сейчас мы разрабатываем несколько сценариев генерации звуковых ландшафтов.

— Но ведь каждый человек по-разному реагирует на окружающие его звуки.

— Совершенно верно, и в этом состоит сложность внедрения таких систем. Думаю, акустически дополненные зоны необходимо сочетать с зонами тишины. Один из вариантов реализации системы — воспроизведение через гаджет. Тогда у пользователя появляются дополнительные возможности для персонализированных настроек. На мой взгляд, идеальная реализация такой системы — ненавязчивый музыкальный фон, при этом бесконечно вариативный.

Под скрип стула и клаксон

— Существуют ли такие системы где-то еще?

— Первопроходцем в области звуковых ландшафтов стал канадский композитор и исследователь Рэймонд Мюррей Шафер, который призывал «слушать среду» как музыкальное произведение, а не просто как разрозненный набор случайных шумов. Его соотечественник Барри Труа развил эти идеи в концепцию «акустической коммуникации», изучая, как звук влияет на поведение и здоровье человека. Американский авангардный композитор Джон Кейдж радикально изменил представление о том, что такое музыка. Его знаменитая пьеса 4`33`` (1952) — это четыре с половиной минуты тишины, в течение которых исполнитель не издает ни одной ноты. Смысл в том, что «музыкой» становятся случайные звуки, которые наполняют зал или пространство в момент исполнения. Кейдж, таким образом, манифестирует, что любой звук может быть ценным.

А самый наглядный пример выражен в творчестве британского композитора Брайана Ино. В середине 1970-х Ино застрял в аэропорту Кельна и был раздражен тем, как там все звучит. В ответ он создал альбом Ambient 1: Music for Airports (1978). Ино задумывал эту музыку как средство, которое должно «рассеивать тревожную атмосферу терминала». В 1980-х годах ее действительно установили в аэропорту Ла-Гуардия (Нью-Йорк) в качестве эксперимента. Сегодня во многих крупных транспортных хабах используются специально разработанные звуковые дизайны, которые маскируют неприятные механические шумы и создают ощущение простора.

— А что в нашей стране?

— Такие исследования ведутся в Арктическом государственном институте культуры и искусств. Оксана Добжанская и ее коллеги разрабатывают концепцию «звучащего ландшафта Арктики». Это не просто теоретическая наработка, а результат экспедиций к таймырским ненцам, нганасанам и энцам. Они рассматривают звук как «материально-духовный знак территории».

— В чем тогда уникальность вашей системы?

— В отличие от большинства существующих направлений, которые так или иначе работают с «готовым» звуком, наша система генерирует звуковой ландшафт в реальном времени в ответ на то, что происходит вокруг. Различные датчики могут снимать не только уровень шума, но и освещенность, температуру, присутствие людей, время суток. В час пик система уводит звук в плотные маскирующие слои, ночью — раскрывает тихие разреженные текстуры. У нашего звукового ландшафта нет зацикливания.

— Пытаетесь ли вы где-то ее внедрять?

— Мы не коммерческая студия, которая ставит готовые системы «под ключ». Наш основной профиль — это концепции, алгоритмы, архитектуры, то есть само ядро системы. Физическое воплощение — это следующий шаг, который делается вместе с партнерами.

КСТАТИ

Звуковые волны можно использовать для левитации — подвешивания и перемещения небольших объектов в воздухе. Для этого создают стоячую волну с зонами высокого и низкого давления, которая удерживает предмет. Это явление применяют в медицинских исследованиях и для работы с микрочастицами.

Досье

Глеб Гендрихович Рогозинский — доктор технических наук, ведущий научный сотрудник Лаборатории проблем синтеза самодиагностируемых автономных систем. Увлекается музыкальной кибернетикой, синтезом и обработкой звука, системным анализом.