Как мы видим из притчи о плевелах, Христос щадит грешников, ожидая их исправления. Но если грешник так и не пожелает исправиться до конца своей земной жизни, а Господь, как всеведущий, это предвидит, то почему попускает ему творить зло? Почему не поражает его серьезной болезнью, параличом, не прерывает его жизнь до того, как человек совершит преступления, которые навечно разрушат его связь с Источником жизни?
Ответ на такого рода вопросы один: «Бог есть Любовь» (1 Ин. 4, 8). Весь мир появился и продолжает существовать только благодаря любви Творца к Своему творению. Глубину и силу этой любви мы не можем в полной мере постичь своим ограниченным рассудком. Человек, даже опустившийся, порочный, обладает разумной богоподобной душой, которая для Бога дороже всего мира, и потому Он долго терпит и милосердствует, ожидая обращения грешника.
Более того, Промыслом Божиим, по выражению святителя Василия Великого, действующее в мире зло способствует развитию добра «намерением неблагим». То есть дьявол стремится всех погубить, а Господь использует его намерение для испытания воли человека, укрепления его веры и надежды на помощь Божию, и через это в человеке еще больше прославляется сила Христова.
Теоретически легко согласиться с этим ответом, но на практике понять Бога нам бывает трудно. Это происходит оттого, что наша любовь не так совершенна, она непостоянна и всегда в той или иной мере эгоистична. И любовь Божию мы оцениваем по привычным для нас земным критериям. Мы хотим, чтобы нас Бог прощал и защищал, помогал и давал нам время обрести решимость оставить грех, и при этом недовольны, что Бог прощает и терпит злых, проявляет к ним милость, ждет их исправления, а не убирает их с лица земли или по крайней мере хотя бы подальше от нас. Но еще в древности пророк Исайя определенно сказал людям от лица Господа: «Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути — пути Мои... Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис. 55, 8—9). То же можно сказать и о любви Божией в сравнении с человеческой любовью, поэтому нам так сложно дается понимание долготерпения Господа.
Грешники бывают разные. Один, например, пьянствует и тем губит себя, возможно, мучает близких и досаждает соседям. В таком случае мы можем согласиться: пусть Господь еще подержит его на земле, может быть, он исправится. Но никак не можем мы принять, что Господь терпит тиранов, мучителей, маньяков. Как, например, благой Бог мог допустить те ужасы, которые совершались Гитлером или в наши дни в Беслане?
В сущности, вопрос: «Почему Господь терпит злых людей?», встречает закономерный встречный вопрос: «А как же человеческая свобода?». В свое время в западном богословии велись схоластические споры, может ли Бог сотворить камень, который Сам же не сможет поднять? Такой камень Бог сотворил – это свобода человека. Свободная воля — единственное, что целиком принадлежит нам, то, чем мы можем распоряжаться по своему личному усмотрению, и никто, даже Бог, не может насильно изменить наш выбор.
Не Бог породил нацистские идеи, фашизм, как и все остальное зло в мире. Гитлер был избран волеизъявлением германского народа, который признал его своим вождем. Если бы не было этой массовой поддержки, если бы позиция нацистов не отвечала народным чаяниям, не было бы и газовых камер, и лагерей смерти. Ведь не один Гитлер, а большинство германского общества допускало бесчеловечное отношение к людям и целым нациям ради собственного благополучия.
Даже попуская чью-либо смерть, Господь тем самым никак не пресекает свободу человека. Жизнь любого человека заканчивается ровно тогда, когда он полностью реализовал ресурс своей свободы в земной жизни. Смерть приходит, когда индивидуум в целом самоопределился как плевел или как пшеница. Характер смерти здесь никакой роли не играет и ни о чем не говорит. Даже святые люди нередко погибали внезапно, мучительно — от разряда молнии, от рук грабителей, от тяжелых болезней, от диких зверей.
И хотя мы молимся о мирной и непостыдной кончине, главное, что нас должно заботить, — чтобы она не застала нас в состоянии нераскаянного греха. Иногда саму смерть Господь обращает на службу этой цели, устраивая так, чтобы в момент перехода в вечность человек пережил покаяние и обратился к Богу, в последний доступный ему миг воспользовался своей свободой, чтобы, если не в жизни, то хотя бы в смерти душа обрела веру и смогла стать пшеницей Христовой.
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции
