Истоки праздника Восьмое марта

Интересно, москвичи, ежедневно проходя по улице им. Клары Цеткин, вспоминают о том, что этой немецкой пассионарии, революционной валькирии, они обязаны лишним выходным днем? А ведь именно эта несгибаемая феминистка пробила в 1910 году на копенгагенской конференции женщин-социалисток решение о праздновании дня женской солидарности как раз восьмого марта. Ныне прах революционерки покоится у Кремлевской стены, а ее дело каждый год дает повод ритуально поздравить всех представительниц «слабого пола», находящихся в пределах досягаемости каждого сознательного мужчины. Но исторический праздник ставит серьезные смысловые вопросы. Я оставляю за скобками известный тезис о том, что вслух восхищаться дамами исключительно в один заведенный день – это верх лицемерия, а цветы и улыбки в плановом праздничном порядке напоминают скорее некий религиозный ритуал с жертвоприношениями. В конце концов, лучше один день в году, чем вообще никогда. Не буду напоминать, что довольно давно звучат голоса в пользу более конкретного и понятного праздника – Дня матери, который и отмечается в основном во всех странах, которые мы все еще с оттенком зависти называем цивилизованными. Но давайте вернемся к сущности Восьмого марта, от которого то ли по инерции, то ли в силу приверженности советским традициям у нас не решаются отказаться. Хотя даже седьмое ноября заменили на четвертое, а корпоративный журналистский праздник с теплого мая передвинули на неустойчивый январь. Ни разу за последние годы не слышал, чтобы наши женщины, составляющие большинство российского населения, готовили к Восьмому марта не только новые прически, но и, например, массовые акции протеста по защите собственных гражданских прав. Хотя если мы продолжаем праздновать такой насквозь политизированный день, то весеннее женское наступление выглядело бы вполне логично. Притом что в течение года нестройным хором постоянно звучат жалобы на дискриминацию женщин при приеме на работу, на их карьерные трудности, заниженную по сравнению с коллегами-мужчинами зарплату. А ставшее ныне знаменитым такое понятие, как harassment – то бишь сексуальные домогательства на работе? Что, наших дам, в отличие от американок или европеек, это явление не беспокоит? Конечно, вряд ли мы дойдем до откровенного заокеанского маразма, когда как покушение на невинность может быть расценено желание галантного кавалера распахнуть дверь перед коллегой или подать ей же руку при спуске с лестницы. Однако если судить опять-таки по анонимным опросам и исследованиям, мягко говоря, далеко не все наши женщины чувствуют себя в безопасности не только в темном переулке, но и на рабочем месте. Особенно в частных компаниях, где зачастую не в почете ни трудовой кодекс, ни просто человеческая мораль. При Советах, если кто помнит, Восьмое марта всегда было поводом проявить классовую женскую солидарность хотя бы с пламенными революционерками, боровшимися против колониального угнетения, или страдавшими, как приснопамятная Анжела Дэвис в капиталистических узилищах. Сейчас и этой составляющей нет и в помине. В сухом остатке – прежняя, некогда наполненная определенным смыслом дата, ныне выродившаяся в банальный выходной, предваренный некоторыми коллективными ритуалами. Как говорится, ничто не помешает нам в такой день выпить. Американская писательница Кэролайн Уэллс советовала из двух зол выбирать более смазливое. Так не пора ли и нам, наконец, определиться: либо дату сменить, либо вместо цветов дарить дамам сердца текст ооновской конвенции о правах человека.