Портал городских новостей

Сергей Соловьев: Между экраном и зрителем - стеклянная стена»

18:11 24 июня 2017 464
 Режиссер рассказал, что был первым среди членов жюри Венецианского фестиваля, кто увидел фильм Кустурицы «Помнишь ли ты Долли Белл?»

 Режиссер рассказал, что был первым среди членов жюри Венецианского фестиваля, кто увидел фильм Кустурицы «Помнишь ли ты Долли Белл?»

Фото: Шарифулин Валерий/ТАСС

На 39-м Международном Московском кинофестивале «ВМ» встретила режиссера Сергея Соловьева. Сергей Александрович был президентом 19 и 20 ММКФ в середине 90-х годов, а также входил в состав жюри самых престижных фестивалей мира: Венецианского, Каннского.

В интервью «ВМ» Сергей Соловьев делится своими размышлениями о фестивальном движении, и объясняет, почему он видит признаки возрождения кинематографа.

- Сергей Александрович, на ваш взгляд, чтобы вернуть Московскому фестивалю тот высокий статус, который был в 60, 70, начале 80-х, когда свои картины давали на конкурс Феллини, Куросава, Вайда, Кесьлевский, что для этого нужно сделать?

- В первую очередь, должно быть хорошее кино, которое «взорвет» мир. Сегодня, к сожалению, фестивалей много – и у меня есть свой фестиваль дебютов «Дух огня», а фильмов по-настоящему хороших, душевных, - единицы. В 1981 году я был членом жюри Венецианского фестиваля, и тогда наблюдалось затишье в кинематографе. Члены жюри, посмотрев несколько картин, придумали хитрый ход – оставлять в зале всего одного дежурного из жюри, и если он увидит на экране нечто стоящее, тогда звать остальных. Однажды оставили дежурить меня. Волею судьбы я был первым, кто увидел фильм Кустурицы «Помнишь ли ты Долли Белл?».

Признаюсь, я задремал – время было позднее, но уже очень быстро, взглянув на экран, понял, что вот оно – долгожданное новое смелое кино. Побежал за остальными членами жюри, выкрикивая на всю Венецию фамилию Кус-ту-ри-ца. Американский режиссер, продюсер Питер Богданович, который был председателем жюри, тут же отреагировал: «Кустурица – югослав, а у меня папа – югослав». Напомню, что в это время сам Кустурица за эту картину мыл сортиры в армии. Мы присудили ему специальный приз жюри, и добились того, что президентский самолет доставил Кустурицу в Венецию. Это не потому, что я – открыл Кустурицу – каждый бы открыл, потому что не увидеть его фильм было невозможно. Тогда как сегодня картины, которые участвуют в фестивалях, быстро забываются. Причем забываются буквально через минуту. Нет открытия, откровения, революции.

- Какая из последних фестивальных картин произвела на вас сильное впечатление?

- «Любовь» Михаэля Ханеке. После того, как на Каннском кинофестивале показали эту картину, и жюри, и критики, и зрители, простите за выражение, просто обалдели. Кино нужно для поддержания мысли о том, что есть другая жизнь и другая реальность, и картина «Любовь» - погрузила всех нас в другой мир. Будто бы и в наш земной, но при этом другой. Еще меня очень поразили, удивили фильмы учеников Сокурова… Как мы знаем, один из учеников Александра Николаевича Кантемир Балагов стал лауреатом Каннского кинофестиваля.

- Считаете, что фильмы должны поражать воображение? Какая картина на вас произвела настолько сильное впечатление, что после нее вы решили изменить свою жизнь или совершили хороший поступок?

- В 13 лет я увидел фильм Михаила Калатозова «Летят журавли» и решил стать режиссером. Такой же эффект произвел фильм на Глеба Панфилова, правда, в тот момент он был секретарем горкома комсомола, и тут же бросил блестящую партийную карьеру и поступил на Высшие курсы режиссеров и сценаристов. Андрей Кончаловский ушел из Московской консерватории, увидев «Летят журавли». Понимаете, какую силу имеет большое кино?

- Дебютный полнометражный фильм Андрея Тарковского «Иваново детство» получил «Золотого льва» на Венецианском кинофестивале – в 1962 году. Поскольку вы хорошо знали Андрея Арсеньевича, дружили с ним, наверняка, знаете – в чем была уникальность этого режиссера?

- Тарковский – это природный феномен, который живет по своим законам. Наш общий учитель Михаил Ильич Ромм рассказывал мне о том, что «более дикого, необучаемого студента, чем Тарковский, у него не было». По словам Ромма, Андрей до третьего курса был обычным стилягой. А в конце третьего курса с Андреем произошло что-то удивительное, в результате чего мы получили режиссера Тарковского. Когда абитуриенты поступают в мою мастерскую во ВГИКе, каждый второй хочет быть Тарковским. Но чтобы стать Тарковским – надо родиться Тарковским. Были моменты, что с Тарковским невозможно было общаться – совсем невозможно: настолько труден его характер. Странное явление – насколько негармоничной, противоречивой была жизнь Тарковского, настолько гармоничные, цельные его картины. Это феномен! Тарковский – избранник неба.

- Расскажите, о своих студентах актерско- режиссерского факультета ВГИКа?

- Сегодня на каждом углу твердят о том, что «важно дать профессию, ремесло». Да, и я словно попугай повторяю: «Надо обучить их профессии, чтобы они могли зарабатывать на жизнь». А в некоторые минуты вспоминаю своего друга Юрия Башмета и музыкантов его оркестра, и если я кому-то из них скажу: «Ты такой профессиональный», он меня не поймет: «Что значит профессиональный?» Для музыкантов Башмета мало быть профессионалами. Так, и в кинематографе – мало быть профессионалами, и тогда будет кино!

- Какой сегодня уровень профессионализма современного кинематографа – режиссеров, актеров?

- Уровень как раз выше среднего и, возможно, в этом кроются некоторые признаки возрождения. Сегодня профессиональных артистов – куча, не могу сказать, что замечательных, но довольно хороших полным-полно, тогда как в 90-е годы, в начале 2000 хороший артист был редкостью. Сегодня же играют грамотно, правильно, и режиссеры действуют правильно, только на экране не возникает откровения, благодаря которому происходит близкий контакт с залом. Между зрителем и экраном – большая стеклянная стена, хотя все весьма профессионально. Между мной, пацаном, который прогуливал уроки, и фильмом «Летят журавли» стены не было. Я, набирая режиссеров в свою мастерскую, попытаюсь найти тех, которые смогут убрать эту стену.

- Наверняка, вам известны верные способы – как это сделать?

- Способ один – бескорыстная любовь к кино. Эту любовь можно сравнить с любовью к женщине – иногда губительной, иногда невзаимной, но бескорыстной - непременно. Любовь – не место для амбиций. К сожалению, современный кинематограф, и особенно фестивальный – а это особая категория, пронизаны амбициозностью, корыстью, а не любовью. Поэтому сегодня я скептически отношусь к фестивальному движению, хотя, как уже сказал, возглавляю один из них – в Ханты-Мансийске. Самый амбициозный фестиваль – Берлинский. «Оскар» - это совет стариков – все академики старше 70 лет. Возможно, есть смысл развивать не фестивали, а киноклубы? Все-таки в киноклубах – культивируется преданность кино.

- Сергей Александрович, возможно, есть отечественные фильмы, которые участвовали на российских фестивалях, и которые вам по душе?

- Это чудесный фильм Сергея Лобана «Шапито-шоу» - он участвовал в конкурсе Московского кинофестиваля. Также я собираюсь посмотреть конкурсную программу 39-го Московского кинофестиваля.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Юрий Грымов: Любовь чеховских сестер обречена из-за нерешительности мужчин

Российская программа ММКФ открылась новым фильмом Юрия Грымова «Три сестры». Экранизация чеховской пьесы – черно-белая. Герои – не так молоды, как в начале 20 века. Но они по-прежнему любят, страдают, мечтают о Москве, причем делают это еще с большей неприкаянностью, чем во времена Антона Павловича. (далее..)

Теги:
28 Июн 16:09
27 Июн 13:15

Новости СМИ2

Загрузка...
Загрузка формы комментариев

Новости Финам

Новости партнеров