Светает. Звенящая тишина Тимирязевского парка давит на уши. Серый безмолвный небосвод выдавливает из себя последние снежинки. Обуваю снегоступы и не спеша иду в сторону Большого Садового пруда, оставляя за собой следы «снежного человека» или еще какого неведомого зверя крупного размера. Лыжники днем удивятся.

Наручный компьютер показывает –11. Давление медленно, но верно повышается. Пока холодно. Так что рыбакам на пруду можно смело сматывать удочки.

Ну разве что совсем голодный окунек размером чуть больше спичечного коробка у самого берега попадется на мормышку.

В снегопад искать на снегу следы птиц и зверей бесполезно, тем более кого-то увидеть. Все попрятались по своим норам, гнездам и дуплам. Белки, которых в этом парке много еще спит в своих дуплах, укрывшись пушистым хвостом.

А вот синицы и дятлы уже проснулись и пируют возле кормушек на центральных аллеях. У детской площадки кормушек больше всего.

Возле одной десятка полтора синиц и пара поползней.

Дятлов пока не видно. Рассыпаю пшено — приятного вам аппетита! Обратил внимание, что рябины, еще неделю назад усеянные красными гроздьями, совершенно голые. Это полчище кочующих свиристелей по парку прошло. Представьте себе стаю хохлатых птичек в 200–300 прожорливых ртов, которые, как саранча, за считаные минуты сметают всю рябину и летят дальше. Снегирям тут больше делать нечего.

Выхожу к реке Жабенке, что из подземного коллектора впадает в залив Большого Садового пруда, вытекая из Головинского пруда. Здесь в незамерзающей полынье скоро снова начнут собираться кряковые утки.

Налетевший ветер срывает с деревьев белоснежное покрывало. Хорошо. Еще немного, и лес начнет просыпаться.