47 ронинов: Как самураи мстят себе
…Каждый год 14 декабря тысячи людей со всего света съезжаются в монастырь Сэнгакудзи, расположенный в Токио, чтобы поклониться могилам 47 ронинов. Так живет в веках память о героях, поставивших долг и справедливость выше страха смерти.
Эту эпическую сагу века в Японии не раз экранизировали. Но впервые на нее замахнулся Голливуд в лице Карла Ринша, о котором мы не очень-то слышали. Проект оказался трудным, не раз висел на волоске: то уходил сам Ринш, то его «уходили» продюсеры. Тем не менее, к новогоднему столу 2014 он как раз созрел. Тем более что фильм возвращает в пространство большого кино пропавшего с горизонта Киану Ривза. Причем в неожиданном облике сироты-полукровки Кая – ронина, разжалованного из самураев бойца.
Его происхождение окутано тайной, а настоящее отнюдь не столь сказочно, хотя он и зовется Каем. Хотя мистических существ в фильме более чем достаточно. Например, Тэнгу, которые обучили мальчика боевым искусствам. Именно в их лесу нашел мальчика князь Асано и пригласил сироту в свой дом. Там он встречает дочь Асано, прекрасную Мику, и влюбляется в нее. Но… оклеветанный Асано погибает (точнее, сам уходит из жизни, как и положено самураю посредством ритуальной процедуры СЕППУКУ), а Кая продают в рабство. Оттуда его вызволяет глава самураев Оиси (Хироюки Санада), решивший отомстить за смерть Асано, своего господина. Кай становится его тайным смертельным оружием… Они отомстили, пожертвовав собой…
Это канва истории. Мы вовсе не жаждем дидактики, но факт налицо: Карл Ринш превратил глубокую притчу в экзотичный фэнтэзи для тинейджеров – зрелищный аттракцион со схватками, кодексом бусидо, жутким единорогом Кирином, самурайскими мечами, подлецами, героями и, конечно же, тихо падающими снежинками и цветущей сакурой. Все стереотипы бережно перенесены в кадр, и Япония в фильме выглядит, как в картинах Хайо Миядзаки.
Кай-Ривз, геройски вспарывающий брюхо страшному Кирину в начале фильма и не догадывающийся о своей печальной участи, – главный паровоз всей истории. Кому были бы нужны самураи XVIII века без скорбного лика Ривза? Он примиряет зрителя с слишком острой японской кухней, добавляет загадочности, мистики и особенного европейского шарма. Ривз доказывает – он в отличной физической форме.
А вот с содержанием, похоже, проблемы. Повторяющийся печальный взор – слишком мало для того, чтобы разбавить всю эту компанию оголтелых азиатов. По идее, ему был нужен белый напарник (или напарница). Но это была бы уже совсем не та история с разноглазыми секс-колдуньями, пауками и летающими драконами.
Сказка в духе «Властелина колец», в которой сталь звенит, шелк сам по себе клубится в воздухе, гады-твари летают, а 47 героев делают разом себе почетную СЕППУКУ, конечно, ложь. А какой в ней намек? Око за око? Но посыл о мести христианская философия рассмотрела еще два тысячелетия назад… Нам остается просто самурайская войнушка…
Кстати
Специально для фильма на съемочную площадку в Лондон из Италии привезли 300 побегов бамбука, каждый высотой по 15 метров, и метровые деревья бонсай возрастом более ста лет;
Для актеров второго плана съемки сначала проходили на японском и уже затем на английском языке.
Стрелы для фильма были сделаны известным европейским мастером Майклом Рипом. Небольшое количество стрел было выполнено в «музейном» качестве для съемки крупным планом
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
Карл Ринш, режиссер:
- Мы ставили перед собой задачу сохранить и отдать должное реальной истории, рассмотрев события под иным углом, понятным и увлекательным для современной аудитории. Наш зритель любит фэнтези, фантастику и супергероев. Лично я стремился представить классическую японскую Тюсингуру всемирной аудитории, нарисовав ее голливудскими красками.
Киану Ривз, актер:
- Меня завораживал созданный сценаристами мир. Естественно, я относился к нему с позиции западной философии. Несмотря на это, в фильме есть темы, универсальные для всех – честь, месть и любовь… Как и любая великая история, Тюсингура основана на вечных ценностях… Кай стремится, чтобы его поняли и приняли таким, какой он есть. Многие зрители без труда смогут соотнести себя с ним и понять его мотивы. Фактически это – история любого иммигранта. Они хотят, чтобы их приняли, но не хотят потерять свою индивидуальность.