Сплошной сумбур

[b]Телевидение давно никого не строит– Александр, одна из ваших последних программ посвящена ветеранам Отечественной войны, живущим в Прибалтике.[/b]– Из Латвии и Эстонии идет информация о русофобии, о притеснении ветеранов. Мы встретились с десятью ветеранами, которые собирались приехать в Москву на Парад Победы. И еще с ветеранами дивизии СС – эстонцами, которые служили на стороне Третьего рейха. Фильм называется «Память», хотя, откровенно говоря, когда слушаешь этих людей, создается впечатление, что война для них не кончилась до сих пор.– Проблема, на мой взгляд, далеко не дамская. По статистике, в мире живет около миллиарда людей с избыточным весом. А все население Земли – шесть с половиной миллиардов. То есть практически каждый шестой житель Земли страдает от избыточного веса. Страдает или не страдает – это, конечно, еще вопрос. Но ожирение официально считается эпидемией ХХI века. И, между прочим, только пять процентов желающих похудеть добиваются своей цели.– Я сбрасывал и набирал вес неоднократно. Но в принципе я не руководствуюсь при выборе тем своими личными интересами. Хотя никогда не понятно, какая тема затронет зрителя за живое. К примеру, мы после Нового года показали программу о людях, которые подбирают на улице бродячих животных и тащат их к себе домой. Сняли сюжет о пенсионере, который сначала приютил одну кошечку, потом другую, они расплодились. В результате старику пришлось распродавать личные вещи, чтобы их всех кормить. Эта незамысловатая, на мой взгляд, история вызвала бешеный интерес у зрителей. Нам звонили и звонили, хотели помочь этим маниакальным любителям животных.– Однажды мы снимали программу про жилье и случайно познакомились с женщиной – инвалидом войны, которая никак не могла получить квартиру. Мы приехали к чиновнику, поговорили с ним, через три месяца она уже отмечала новоселье.– Давно уже нет такого: приехало телевидение, всех выстроило в ряд, все перепугались и ходят строем. Отдельные реплики могут вызывать раздражение, но не более того. А тогда у чиновника, видимо, проснулась совесть. И надо сказать ему спасибо – по-человечески он поступил.[b]Серьезные проколы впереди– Помните свой самый первый репортаж?[/b]– Самый первый репортаж я снял в 1994 году – о бывших советских военнопленных, которые остались в Афганистане, не захотели возвращаться домой. Их всеми силами пытались вывезти, а они отказывались. К ним даже матери приезжали, уговаривали. Меня эта история потрясла.– В момент создания на НТВ действительно было ощущение такой свободы и искренности, что журналистам хотелось работать изо всех сил за конечный результат на экране, а не в кармане. Тогда действительно репортерская школа НТВ была сильнее, чем где-либо. А сейчас нет явного лидера информационного вещания, на всех каналах работают хорошие репортеры.– Конкуренция была, когда мы находились в одном тайм-лоте с программой «Намедни»: раскрученный бренд, профессиональная команда, Леня в кадре. Такой конкуренции было не просто противостоять. А все остальное очень условно и относительно.– () Я их с удовольствием смотрел всегда, как правило, вместо своих материалов.– Мне всегда кажется, что я чего-то недоговариваю, причем сознательно. Стараюсь избегать жестких оценок, хочу быть максимально отстраненным. На мой взгляд, зрителем нужно преподносить факты, а не их интерпретацию. Конечно, абсолютно отстраненным быть невозможно, авторская позиция так или иначе проскальзывает. Но я стараюсь свою точку зрения никому не навязывать.– Бывает. За недоказанностью. Если видели, но не сняли, значит, не доказано. Часто мы имеем дело с репутацией людей. Поэтому часто лучше проявить максимум щепетильности, чем вылить на кого-то ушат грязи, а потом выяснить, что человек этого не заслуживал. Зло – это зло со всех точек зрения, с какой ни посмотри.– Тьфу-тьфу, впереди, наверное. Настоящие курьезы случались, когда я вел новости. Прямой эфир, у меня мандраж, сижу, как будто кол проглотил, и вещаю на всю страну, что подводную лодку «Курск» перевозили… на «понтах». На самом деле ее, конечно, на понтонах перевозили, но суфлер ошибся и я за ним. Слава богу, никто этого не заметил, хотя я два раза отчетливо произнес: на «понтах».[b]Нужны нюх и хватка– Говорят, что репортеры – люди без личной жизни.[/b]– Ерунду говорят. Да, жизнь у меня сплошной сумбур, все непредсказуемо, постоянные разъезды. Когда монтажная неделя, мы не спим по два дня. Но на личной жизни это никак не сказывается.– Когда действительно ожидают серьезные проблемы, никто не ставит в известность. А мне не угрожают, я стараюсь быть корректным.– Корректным. Любую мысль можно сформулировать по-разному.– Интуицией. Потому что сложно предугадать развитие событий. Нужны нюх и хватка.– А мне нравится. Когда время поджимает, открывается второе дыхание. Но отдыхать, конечно, тоже нужно. Для меня самый сильный антидепрессант – общение с дочерью.– Это она меня воспитывает. Она очень сдержанная, тактичная девочка. Я этому у нее учусь.– Я очень вспыльчивый, поэтому сдержанность и тактичность для меня добродетели практически недосягаемые.– Да что вы! Мир прекрасен и удивителен. Если ты стал циником, то меняй профессию. Жить нужно сердцем и при этом не слишком погружаться в философские рассуждения. Жизнь проще, интереснее и кондовее всех философских размышлений о ней.– Мы законопослушные.– Я не начальник и не главный, а в лучшем случае капитан команды. В коллективе у нас нормальные отношения, неформальные. Я считаю, что формальное отношение способно многое погубить. Горжусь, что друзьям своим люблю помогать. И они меня никогда в беде не оставят. А все остальное уже неважно.[b]ДОСЬЕ «ВМ»