Garpastum нашего детства

Двухчасовой фильм о братьях-футболистах и их страстной увлеченности мячом завораживает своим неспешным ритмом и изысканной палитрой. Монохромный цвет постепенно приобретает насыщенность, выступают приглушенные тона, которые ассоциируются с Серебряным веком. И не случайно рядом с героями тенями возникают реальные персонажи того времени – Блок, Ахматова, Мандельштам… Имена героев (Андрей и Николай) отсылают нас к легенде советского футбола – братьям Старостиным. Не зря. Потому что идея сценария принадлежит продюсеру Александру Вайнштейну, знатоку и ценителю футбола, который с Николаем Старостиным выпустил книгу «Футбол сквозь годы». А сосватала продюсеру режиссера его мама Светлана Кармалита, которой Вайнштейн показал сценарий. Посмотрев «Последний поезд» – дебютную ленту Германа-младшего, – Вайнштейн пришел в восторг. Это был именно тот режиссер, которого он искал. Тот, кто мог показать «войну без войны».Страшные реалии 1914 года с культовыми фигурами эпохи – от Гаврилы Принципа до Александра Вертинского – оказываются фоном забав юных спортсменов. Игра на деньги в футбол, чтобы приобрести пустырь для стадиона, – смыслом их ординарной жизни. Забава, в принципе даже блажь, спасает их от ужаса войны, хотя в финале Николай и оказывается на фронте. Но потом все-таки возвращается домой и снова гоняет с братом мяч на том же пустыре.Две самые сильные сцены – эротическая и криминальная.Первая – секс Андрея с Аницей, богемной дамой, значительно старше его. Чулпан Хаматова тут на редкость сексапильна и дерзка. А юный Андрей (Евгений Пронин) сдержан и благороден, как подгулявший Аполлон. Вторая – страшная кровавая сцена убийства Торгаша (Руслан Ибрагимов) и Шуста (Дмитрий Владимиров). Ее точный рисунок заставляет вспомнить о мрачных изысках «Моего друга Ивана Лапшина»… И все. Пожалуй, больше тени великого отца в фильме не появляется. Картина оригинальна во многом.Даже в том, как показан Петербург. Не город салонов и каменных львов, а скорее рабочий Манчестер, с огромными пустырями и странными мрачными конструкциями.И в том, как Герман снимает непосредственно футбол. Кстати, режиссер признается, что ни разу не был на матче. И его интересует скорее эстетическая составляющая погони за мячом. Скажем прямо – можно залюбоваться. Хотя несколько сцен игры, каждая по 10–15 минут, – все же большая роскошь для художественной картины.Особенно если учитывать, что не все зрители являются поклонниками этой забавы. Но фильм получился все-таки не о футболе. И не о войне. Сам Герман объясняет так: – Мне хотелось снять историю компании. Как за пять лет жизнь разделяет людей, как они расходятся. Я снимал фильм о своем поколении. О своих друзьях, с которыми мы тоже расстались.Словом, это просто история о дружбе.Кстати, отцу Герман-младший картину показывать не стал.Чтобы не расстраиваться. А когда ее взяли в конкурс Венецианского фестиваля, трезво оценил свои возможности: «Там серьезные люди, а я такой пацан по сравнению с ними…» Ой ли? Лукавит режиссер.Ведь картина явно просчитана и подогнана под общеевропейские мерки: от монохромного выцветшего изображения а-ля европейское кино 60–70-х годов до главных составляющих: секс, война и футбол. Явно фестивальный фильм, снятый за 75 съемочных дней с бюджетом в три миллиона, трудно представить в широком прокате. Но, как ни странно, в Венеции его по достоинству не оценили. И все-таки как арт-хаусный эксперимент он вполне состоялся.