Он один, кому позировал Солженицын
Многие «начинают» рано и так же рано заканчивают. Гуляев заканчивать не собирается: по душевному складу и профессиональной деятельности он исторический живописец, в его багаже уже есть циклы полотен, посвященных Петру I и татаро-монгольскому игу, а история у России большая и драматическая. А еще Гуляев портретист: он — единственный художник, кому позировал Солженицын, у него заказывают портреты небедные отечественные политики. В этом году у Гуляева — диплом в Суриковке. К тому же в его жизни есть потрясающая женщина – Лариса Анатольевна, его вдохновитель, его мама, его менеджер.— А никак. Пока есть мастерская в Суриковке, что потом – не понятно. Работы у меня большие, хранить их негде. Снимать? Это стоит денег. А кроме того, хорошие мастерские все отданы заслуженным и народным художникам ммм… преклонного возраста.— Серьезно сравнивают? А кто? Я приемами коллажа не пользуюсь вообще.— Нет, не боюсь. Больше того, честно скажу: мне все равно, какого направления передо мной политик. Если он поддерживает искусство – хорошо. Дело не в том, что я такой беспринципный, тут сложнее отношения: если человек любит искусство, оно его постепенно меняет в правильную сторону. А по большому счету, мне не интересно, чем они там занимаются…— Война – это естественное состояние. В ней нет ничего такого неожиданного.— Не очень. Семья – это мама.— Не был, но и идеальным ребенком тоже никогда не числился. Правда, я никогда не хотел доставлять своим родным проблемы. Я старался быть мудрее. Так что никаких приводов в милицию не было. Мне как-то сразу показалось, что подростковое донкихотство – это такое бесполезное занятие. Правда, я вспыльчивый человек, хотя отхожу быстро. Я совершал безрассудные поступки. Например, рисовал большую картину, замечательно выписывал шелка, меха и бархат, все хвалили – а я…— Нет, я никогда ничего не рву и от своих вещей не отказываюсь. Но когда становится ясно, что мысль за «красивостью» пропадает, берешь и замазываешь половину картины темной краской. Это очень трудно, правда. Как в жизни – там тоже жертвовать тяжело.— Пожертвовать можно чем угодно. Любовью. Деньгами. Впрочем, нет! () Я очень люблю дорогие рестораны и фотомоделей! На самом деле мне просто очень нравится красота. Мне нравится восемнадцатый век – чудные костюмы и манеры. Мне нравятся русские старые усадьбы, нравится роскошный Петергоф, я там успокаиваюсь. Вот в Петропавловской крепости мне было очень тяжело – чувствуется, сколько людей в этой тюрьме сидело, не могу я ею восхищаться. Меня вообще отталкивает от мест и людей, от которых веет отрицательной энергией. Ну не нужно мне общение с алкоголиками и бомжами. Как и с людьми, которые сами не знают, чего они хотят, которые заблудились и не понимают, куда бегут. Мне их просто жалко. А общаться с ними… я либо умолкаю, либо впадаю в прострацию.