Андрей Вознесенский оставил после себя гениальную фразу: «Все прогрессы реакционны, если рушится человек»

Не стало поэта-виртуоза, чей звонкий стих, наполненный незаемными рифмами и неожиданными метафорами, в 60–70-е годы был необходим нам как глоток свежего воздуха. Поэтические «шифровальщики пустот и общих мест дрозды» с неприязнью поглядывали в сторону высоколобого выскочки.«В меня прицеливаются булыжником, поэтому я делаю виражи», – писал поэт. Партийный вождь, считавший кукурузу полезнее поэзии, кричал на него с высокой трибуны.Но «крестник» Бориса Пастернака, соавтор Юрия Любимова, поставившего его «Антимиры», автор поэмы «Юнона и Авось», воплотившейся в знаковом спектакле Марка Захарова, был верен своей музе. Его социально заточенный стих, по собственному выражению поэта, «свистал хоккейным бомбардиром», пробивая ворота цинизма, равнодушия и чиновничьего чванства. Его лирические и любовные строки, обретая музыкальное оформление, становились всенародными шлягерами – «Миллион алых роз», «Песня на «бис», «Начни сначала»… Андрей Вознесенский считал, что прогресс технологий без изменения человека приведет к катастрофе: «Все прогрессы реакционны, если рушится человек». Эта поэтическая формула оказалась пророческой. В стихотворении «Памятник» он писал:Я — памятник отцу, Андрею Николаевичу.Я лоб его ношуи жребием своимвмещаю ипостась,что не досталась кладбищу, —Отец — Дух — Сын.Vita brevis ars longa – жизнь коротка, искусство вечно. Поэт покинул этот мир, но его поэзия осталась с нами, надо только протянуть руку и взять томик его стихов с полки.