Мыло в одни руки

У входа в магазин покупателей встречал листок бумаги, прилепленный к стеклу скотчем косо, небрежно. На листке краснели буквы враскоряку: «Хозяйственное мыло – по два бруска в одни руки». Народ шалел.– А что у нас с мылом? – поинтересовалась у продавщицы покупательница возраста, близкого к пенсии.– С мылом у нас плохо, – ответили ей. – А будет еще хуже.– Что-нибудь случилось?– Будто вы не знаете! Все знают, а вы не знаете.– Тогда дайте три куска.– Вы что, читать не умеете? На двери ясно написано – два бруска на человека. И нечего тут…Работница прилавка хамила, получая от этого видимое удовольствие. Словно в юность вернулась.– Почему вы так со мной говорите?Из-за спины покупательницы появился чернобровый плешивый наглец, явно здешний начальник. Лениво подал голос:– А вы, женщина, не грубите персоналу. Не хотите покупать – не покупайте. Силком никто не заставляет.Покупательница сникла:– А у меня еще сын. И муж…– У меня самой семеро по лавкам, – победно воскликнула продавщица. – Вот пусть ваши муж с сыном приходят, им продам, а вам нет.Женщину подтолкнули в спину, впрочем, достаточно деликатно. Мордатый мужик хищно улыбнулся из-под козырька старой кепки:– Давай, мамаш, не задерживай очередь.Женщина полезла за деньгами, а парень сказал продавщице:– Водки и мыла!– И мне, – высунулся из-за широкой мужицкой спины интеллигентного вида хлюпик. – Мыла!Женщина забрала два куска и двинулась к двери. Там ее прихватил бомжеватого вида человек с нечесаной бородой. Прошипел:– Слышь, тетка, свое уступлю. На пятерик дороже. Берешь?Женщина взяла. Между тем у прилавка образовалась скромная очередь из четырех представительниц слабого пола. Все хотели мыла. Серое, липкое и на вид, и на ощупь, щелочное донельзя, оно вдруг всем понадобилось. Что и требовалось.Но ажиотажа не было. Мы надеялись – пока.Мы – это банда Коричневых. Червонец и Упырь, Лидер и Боб Грей (читавший «Оно» Стивена Кинга знает, что это за отвратительная личность). Тот еще квартет. Изрядно обрюзгший и седой, но по-прежнему готовый пуститься во все тяжкие.Мы встретились накануне за кружкой пива и стали разрабатывать стратегию.– Стиральный порошок!– горячился Червонец.– Булавки – чтобы все, как встарь, – плотоядно облизывался Упырь.– Керосин, – сморозил Лидер и сам застеснялся своего предложения.– Не пойдет, – сказал Боб Грей.Боб Грей – это я, Сергей Борисов, сотрудник «Вечерки». А Лидер, Червонец и Упырь – мои друзья со студенческих времен. Люди благополучные, весьма состоятельные и в высшей степени законопослушные.Коричневыми мы были давно, и это была не совсем правда. Это было чем-то вроде шутки, которая, нечаянно родившись, вдруг начинает обрастать подробностями, деталями, приобретая вес, форму и в конце концов начиная жить собственной жизнью.Я взял на себя грех провокации по созданию управляемого дефицита и попросил ребят разделить его со мною. Согласились сразу, заколебались потом. Все-таки люди солидные, с положением, поставщиками и контрагентами, руководством и подчиненными. Но победила дружба. Тем более у нас был опыт.В начале 80-х мы частенько сиживали в заведении, известном в студенческих кругах как «Сайгон». Оттуда до станции «Киевская» рукой подать, особенно если под разговор и с легкой мутью в голове от выпитого. Там, в метро, мы проводили психологические опыты.Мы гуськом проходили мимо будки с теткой в шинели. Та сонными глазами скользила по проездным билетам, которые показывали первые трое. Замыкающий предъявлял пятак… И все прокатывало. Лишь однажды, уже на эскалаторе, мы услышали раскатившееся под сводами: «Хулиганье!» Но фокус с «гипнотическим» пятаком был лишь разминкой перед любимой нашей операцией под названием «Эффект толпы». В те годы в Москве много чего не хватало, но тотальным дефицит не был, где-то что-то периодически «выбрасывалось», тогда как где-то что-то лежало и даже залеживалось. Мы считали, что это возмутительно, плечо к плечу вставали у прилавка и начинали базар. «Ну, что вы лезете, товарищ?» – «Я с вечера очередь занимал». – «Мне, пожалуйста, четыре, нет, пять, ладно, дайте десять». – «И мне. И мне». – «Да я на вас рабочий контроль напущу!» Мы пугали, а нас не боялись. Молоденькие продавщицы понимали: развлекаются парни. Симпатичные такие, студенты, наверное, вот бы познакомиться…Сердились они лишь тогда, когда мы появлялись в сопровождении клевреток, то бишь девчонок из нашей группы. Талантливая была массовка! Да и некогда продавщицам было гнев распылять – только успевай поворачиваться. Слоняющийся по магазину народ, взвинченный поисками того, что нужно и чего нет, заметив шевеление у одного из прилавков, бросался вперед, не жалея ног, плеч и голосовых связок. И покупал, покупал, оттесняя квартет, слаженно исполняющий призывную потребительскую песнь. Мы вывинчивались из толпы и, уже в сторонке, дожидались развязки. Толпа бушевала еще с четверть часа, потом становилось тише. На лицах людей, направлявшихся к выходу, чувство торжества уже не было доминирующим, а кое-кто озадаченно рассматривал только что купленные пластиковые рожки для обуви и пакетики с английскими булавками.Вот так мы развлекались, а потом, упорно мужая, обзаведясь с годами животами, семьями, работой, а Червонец – еще и собственным бизнесом, не уставали вспоминать прежние хохмы.– Твое предложение? – деловито спросил меня Лидер, ныне возглавляющий отдел маркетинга одной из нефтедобывающих компаний.– Хозяйственное мыло.– Мотивируй, – потребовал Упырь, в настоящем – директор крупной научно-технической библиотеки.– Во-первых, привычный ряд: сахар, соль, спички, мыло… Это у нас в генах! Через годы, через расстояния, через войны и революции. В подкорке сидит намертво: в доме оно должно быть, даже если оно тебе задарма не нужно. Во-вторых, это та вещь, на которую в магазине не обращаешь внимание. Есть хозяйственное мыло на полках, нет его, много его, мало… Я имею в виду хозяйственное мыло, не туалетное или какое-нибудь жидкое с кремом.– Логично, – пробасил Червонец, подвигав густыми «брежневскими» бровями. – Я согласен. Какой универсам разводить будем?Универсам был большой и небедный. И в этом была наша ошибка. Потому что покупатели терялись в громадном зале, жидкими ручейками стекаясь к кассам. В отделе бытовой химии, уходящем полками к горизонту, было и вовсе безлюдно. Только появится покупатель – хвать! – и нет его. Это он – «хвать», что ему требуется, а мы и спохватиться не успевали.Но мы попытались. Пошуровали по полкам и нашли-таки мыло. Все из себя симпатичное, в лаковой обертке, с солнышком и хозяйкой в фартуке. Нашего, простого, бурого, к сожалению, не было.– Смотри-ка, – вызывающе громко восхитился Упырь. – Еще не все раскупили.Мы огляделись – никого.– Вы все-то не забирайте, – еще громче, с визгливыми базарными интонациями произнес Лидер. – Мне тоже нужно.Выглядели мы полными идиотами и даже начинали в это верить. Спас нас появившийся в проходе покупатель, очень милый дядечка. Мы тут же вдохновенно загомонили, на скорость загружая свои проволочные тележки мылом и споря, кому сколько положено по совести и Закону о потребителях. Дядечка остановился неподалеку, послушал и бочком-бочком миновал сборище умалишенных, по какой неведомо надобности едва не дерущихся из-за обычного мыла. Потом и вовсе шагнул в сторону – и исчез.Мы притихли в ожидании следующей жертвы. И она не заставила себя долго ждать. Это была женщина, а значит, существо внушаемое, доверчивое, склонное к истерике. Но так в умных книжках написано, а нам, видно, попалась неправильная женщина. Она с интересом послушала наш треп, засмеялась и пошла своей дорогой.Следующие две женщины тоже были неправильными. И еще один мужчина к ним в довесок.– Какого ангела мы сюда приперлись? – вздохнул Червонец. – Надо было в оптовый магазин или на рынок. Там люди, а здесь…– Нам там физиономии начистят – или продавцы, или покупатели, или те и другие. Там шуток не понимают. Начистят – и будут правы. Если по большому счету, – сказал Лидер. – А у меня завтра совещание. Мне лицо блюсти нужно.– Пошли, у касс попробуем, – предложил Упырь.Там мы не спешили расплачиваться, а наперебой и громогласно рассуждали о том, что ветеринары запретили использовать при производстве мыла костный материал невинно убиенных животных, так как это небезопасно для здоровья, и что теперь хозяйственное мыло взлетит в цене, а скорее всего – просто исчезнет как таковое.К нам прислушивались, но лишь одна нервического облика дама покинула очередь и покатила тележку в отдел бытовой химии. Прискорбный результат.Дольше месить словами воздух было неприлично. Мы расплатились и стали обладателями 86 кусков хозяйственного мыла – на четверых.– И куда нам это добро девать? – озадачился Упырь.– Я возьму, – предложил Червонец. – У меня же магазинчик свой. В Свиблове, забыли? Конечно, это против закона, когда без накладной, без документов, но уж как-нибудь исхитрюсь.– Магазин, говоришь… – зловеще ухмыльнулся Боб Грей, ну, прямо вылитый убийца-клоун у Кинга.Червонец понял, что попался.На сей раз мы подготовились тщательнее. Ход с плакатиком на стекле показался удачным. Червонец проинструктировал продавцов и заявил, что сам выступит в роли оборзевшего хозяина магазина. Остальные «коричневые» вырядились в типажей широкой гаммы: потертый интеллигент, развязный мужик в кепке и бомжеватый служитель паленого Бахуса.Мы провели несколько репетиций и 27 февраля ровно в 4 часа 45 минут приступили. И у нас получилось! Почти… К закрытию магазина мы продали ящик мыла, имевшийся на складе. Но было-то два! И реализовали 64 из 86 кусков в обертке, привезенных из супермаркета.– И что теперь? – спросил чернобровый Червонец и сел на ящик, которые в подсобке использовались как стулья. В ящике покоилось нераспроданное мыло.Мы стали подводить итоги и рассуждать о том, сколько этических заповедей умудрились нарушить. И все это – вот же колорит! – под портвейн «777», который Червонец обнаружил в сельпо под Самарой – он туда ездил по своим магазинным делам – и которого купил сразу ящик. Тоже в память о прошлом.Результаты эксперимента показательными назвать было нельзя.Кое-что нам удалось, но лишь в одном отдельно взятом магазине, да и то не 100%-но. А в целом – фиаско.В Москве, по крайне мере, в Москве, вызвать товарную панику нельзя, слишком велико предложение.Во всяком случае, нашими скромными силами. Которые не сравнить с силами государства в целом – с его президентом, правительством, депутатами, таможней, госграницами и всем прочим. Это они – могут.Ляпнут что-нибудь, повернутся неудачно, не настучат вовремя обнаглевшему монополисту по голове – и пожалуйста.С другой стороны, народ наш – тот, что постарше, – к дефициту готов. Это точно. Атавистическая память. Для нее пятнадцать лет – не срок. Чуть шумнет где или слух какой появится, телевидением рожденный, тут же кинется за солью, сахаром, спичками и… мылом. Что ж, тем выше ответственность и тем строже спрос должен быть с наших правителей. Почему допустили?– Вам-то ничего, – сказал через пару часов заплетающимся языком Червонец. – А мне что делать? Это же мои покупатели! И я их обманул… – Хозяин магазина готов был окропить пол подсобки пьяными слезами.Лидер, на то он и Лидер, взял лист бумаги, достал фломастер и написал: «Купившие вчера хозяйственное мыло могут вернуть его в магазин за вознаграждение».– На, – протянул он листок Червонцу. – Повесь. Не обеднеешь. И мы поможем.На этом мы поставили точку. И разлили по стаканам портвейн. «Три семерки» неизвестного розлива – это, доложу я вам, редкая гадость. И когда его слишком много, да и вообще. Даже воспоминания не спасают.Есть вещи, которые, право же, лучше оставить в прошлом. Дефицит в том числе.[i]По информации Департамента продовольственных ресурсов Москвы, розничные цены на соль в Москве в период с 1 по 20 февраля выросли в 2–3 раза. Если на 1 февраля средний уровень розничной цены на соль, по данным Мосстата, составил 9 рублей за 1 кг, то к 20 февраля цена в некоторых торговых точках города достигала 20–36 рублей за 1 кг. В то же время крупнейшее оптовое предприятие столицы «Моссоль», осуществляющее 70% всех закупок и поставок соли в розничную торговлю, оптово-отпускные цены не поднимало. Средний уровень цены соли всех сортов и видов составляет 4,95 руб. с НДС. Этот уровень цен сохраняется с начала 2006 г. Запасы предприятия составляют 2000 тонн фасованной соли. Другие оптовые структуры, занимающиеся поставками соли, увеличили оптово-отпускные цены в среднем на 1,5 процента, что объясняется повышением с 1 января текущего года железнодорожного тарифа на 12,8 процента и тарифов на электроэнергию, воду и тепло в среднем на 7,8 процента. Суточный объем реализации соли увеличился в два раза: с 60–70 до 80–100 тонн. Несмотря на это, оснований для паники, по мнению экспертов, нет. Только в ближайшую неделю плановые поставки соли в Москву составят свыше 700 тонн. В целом же, на 2006 год заключены контракты на поставку соли в столицу в объеме более 50 тысяч тонн, из них 30 тысяч тонн обеспечит основной поставщик соли – Белоруссия. Поставки соли из Украины составляют менее 10%.Ситуация на рынке сахара в Москве также стабильная. До конца марта цены на сахар могут подняться на 5–7%. Это связано с общей мировой тенденцией роста цен на сахар. Помимо сахара и соли, в столице имеются 4–5-месячные стратегические запасы мясопродуктов, круп, пшена, животного масла, сухого молока, рыбной продукции, овощей.[/i]