Второе пришествие доктора Фрейда

Его революционные для своего времени идеи оказали неоспоримое воздействие на развитие психологии, медицины, литературы и культуры в целом. Впрочем, многие светила мировой науки считали его труды откровенным шарлатанством.

В Россию Фрейд приходил дважды.

Впервые — в начале 20 века, с переводами на русский язык его главных книг и появлением практикующих психоаналитиков. Ученый считал, что русские — самые благодарные пациенты и ученики, потому что они ближе, чем другие народы, к своей бессознательной сущности. Спорное, ничем не подкрепленное утверждение. На самом деле, предмет его исследований — тайны человеческого подсознания — идеально совпал с царившими тогда в обществе декадансом и мистицизмом.

Второе пришествие доктора Фрейда состоялось в конце 20 века, когда в годы перестройки вновь стали издавать его сочинения, причем массовыми тиражами: «Я и Оно», «Психопатология обыденной жизни», «Толкование сновидений», «Введение в психоанализ». И хотя это чтиво, скажем так, на любителя, книги расхватывали как горячие пирожки. Но дело, опять же, не в наших мифических национальных особенностях, а в возвращении в повседневный обиход сексологии, которая полвека находилась под негласным запретом.

Чем привлекает людей учение Фрейда? Прежде всего своей святой простотой. Все, буквально все — любой поступок, желание или сновидение — обязательно сводится к подавленному проявлению сексуальности. Сходите на прием к психоаналитику — и со стопроцентной гарантией увязнете в разборах детских травм и лукавых проделок своего бессознательного. Впрочем, эту предсказуемость легко спутать с уверенностью специалиста. Заглянув в интернет, вы увидите, что сегодня в Москве практикуют более 200 психологов, уверяющих, что владеют психоанализом. За гонорар от 2,5 до 20 тысяч рублей они прольют свет на то, что творится на темном чердаке вашего подсознания.

И все же золотой век психоанализа позади, в моде другие, современные методики. И некоторые специалисты даже допускают крамольную мысль о том, что банан может оказаться всего лишь обычным бананом.